Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Он никогда не жалел тех, кого бросал на растерзание, только чтобы остаться за щитом из людских тел и опробовать очередную игрушку в своих руках."
"И самым раздражающим было то, что его не могли отыскать даже мы.
МЫ!
Палачи!
Создания, которых считали наполовину божествами, черт побери!
МЫ!
Самые быстрые, сильные и незаметные в мире!
Те, с кем не могла бы конкурировать ни одна человеческая армия!
Это бесило настолько, что я не сразу понял, что рычу.
Как зверь.
Монстр.
Но не мутант, а метис — создание, которое собрало в себе самые лучшие качества двух хищников — волка и медведя.
А еще кровь великого и загадочного колдуна забытых времен, чье имя затерялось и сгинуло в веках.
Я верил в то, что чувствовал Ран.
Он был странным, замкнутым, но иногда казалось, что способен кожей определять то, что происходит вокруг, даже если наши инстинкты спали.
В этом он был особенный: уровень его чувствительности был настолько высоким, что, боюсь, этого не представляли даже мы с братьями.
— Если что-то случится — звоните волкам, — вдруг проговорил Ран, протягивая нечто похожее на сотовый или рацию. — Они знают, как остановить меня.
На душе стало тяжело, но это была реальность, которую я сотворил сам своими руками.
Если бы в тот страшный день я не дал ему пожертвовать собой, пока мы выводили и выносили очередную партию замученных и изувеченных берсерков из очередной лаборатории, а сказал бы Рану уходить — то не было бы его безумия.
Не было бы этой ноющей дыры в моей груди, которая не зарастала с годами.
Я знал, что всё могло было быть по-другому!
Знал, что я мог бы всё изменить, если бы вмешался.
Знал, что я МОГ вмешаться… но не сделал этого…
— Волки?
— Дарк, — Ран вложил мне этот агрегат в руки. — Из рода Черных волколаков. Из особенной семьи. Он знает, что со мной делать.
Я только вскинул брови, потому что меня это задело.
Черт, я был братом Урана.
Мы росли сотню лет бок о бок, но даже я не знал, как можно остановить его, когда Рана начинали использовать, как марионетку, в грязных целях, чаще всего направляя против берсерков.
Потому что только Ран был способен стать той армией, которая сокрушит кого угодно.
Даже нас.
Когда у меня завибрировал телефон, я не смог сдержать глупой и широкой улыбки.
Соскучилась моя девочка!
Не выдержала и сама позвонила.
Я тоже о ней думал всё время.
