В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
Ну это надо же было так ребенка назвать — пусть и в честь бабушки. Не шло ей это имя. А вот Ира, Ирочка, Иринка, Иришка — вполне. В ней есть какое-то своеобразное очарование. И она совсем не похожа на ту, кем кажется.
Ну вот, опять он про нее думает!
Гоша сел на высокий табурет и оперся локтями о барную стойку, отделявшую пространство кухни от гостиной. Все эти гадания по тортам о личности дворничихи-консьержки — от недолюбленности, вдруг отчетливо понял Гоша. Когда наш дорогой организм любили ласковые женские руки и прочие прекрасные части женского тела? Георгий нахмурил лоб, вспоминая.
Вот она и подкралась. Старость. И угасание либидо.
Потом Гоша с облегчением вспомнил, что на свое собственное тридцатипятилетие он все-таки занимался сексом. Правда, он не помнил, как ее звали. Ну так и отмечали бурно. И секс был так себе — после обильного возлияния и с девицей, которую он видел впервые в жизни.
Ну ладно, уже легче. Секс в этом году был. Гоша усмехнулся, вспомнив анекдот про двух англичан. Секс лучше, а Новый год чаще, угу. Нет, ну мы не англичане, не стоики, мы себя до таких степеней нервного и эмоционального самоистязания не будем доводить — чтобы раз в год. Гоша подвинул к себе телефон, полистал телефонную книгу — и передернул плечами. Его с самого утра знобит. И, возможно, все его дурацкие мысли — просто следствие подкараулившей его пакостной весенней простуды.
Пятница же. Виски со льдом — лучшее средство от простуды.
2
— Ирочка, я говорила с Инной Максимовной по поводу работы. Она готова взять тебя к себе.
— У меня есть работа, мама.
— Ну разве же это работа, Ира… — и мама осеклась под взглядом дочери. Вздохнула тихо. — Ну нельзя же так, Ира…
— Меня устраивает моя работа, — Ира чувствовала, что раздражение все равно просачивается в голос. И никак его унять не получается.
— Оксана Николаевна, ты нас кормить будешь? — в кухню зашел отец. — Сначала: «Не садись за стол, подождем Иру!». Вот, Ира приехала — а вы снова ни слова о еде. Я голодный!
Ира улыбнулась. Она знала, что отец в такой своеобразной манере пришел ей на помощь. Правда, от мамы ее не надо защищать — это же мама. Она беспокоится о дочери и хочет ей добра.
