В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
И говорит она в своей манере – загадками:
– Еще Егорка отыскивает.
– Что делает? – переспрашиваю.
– Кого отыскивает? – также не понимает Люда.
– Пропавшие вещи. Например, дочь потеряла месяц назад золотую цепочку, Егорка нашел ее под ковром. Обнаружил закатившуюся паркеровскую ручку и купюру в пятьсот рублей. Ползает по дому и все отыскивает.
– Хорошо живут! – заключает Люда. – У них деньги по квартире валяются.
– Оля! – прошу я полусерьезно. – Вы не могли бы прийти к нам в гости с Егоркой? Он бы поползал… Три связки ключей потеряны, и никто не виноват.
"Вторая тема разговоров бабушек – мы и они. То есть сравнение: как мы двадцать с лишним лет назад рожали и растили детей и как это делают наши дочери и невестки.
С тем, что на матери лежит главная ответственность, ей принадлежит право решающего голоса, никто не спорит. Мы не вмешиваемся, с советами не лезем. Мы только при любом удобном случае в виде мыслей вслух молодой маме озвучиваем свои тревоги.
В критике современных методов воспитания мы, бабушки, абсолютно единодушны. И первый пункт наших претензий – памперсы. Внуки носят их круглосуточно, горшки ненавидят и закатывают истерики при попытках высадить их на горшок за большой или малой нуждой.
– Моя дочь в полгода уже просилась, – вспоминает Оля.
– Я своих с трех месяцев высаживала, – говорит Люда.
– Аналогично, – подтверждаю я.
И мы вспоминаем одуряющую, бесконечную стирку детского белья.
Хорошо, что наши дети избавлены от этого конвейера. Но и плохо!
– Все-таки памперсы – это постоянный компресс, для здоровья не полезный, – говорит Люда.
– Сколько денег на них уходит! – вздыхает Оля. – Уж не говоря про опрелости!
– У меня такое впечатление, – подключаюсь я, – что наши внуки до школы будут в штаны дуть.
– Тихий ужас! – соглашается Люда.
– Лень и баловство! – заключает Оля.
– Но есть еще и психологический аспект, – умно продолжаю я.
