В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Инструктаж оказал на мальчиков действие колыбельной, они добровольно запросились спать, чего ранее никогда не случалось.
Когда дети уснули, мы с мужем еще долго приводили квартиру в максимально безопасное состояние. Скрутили рубильничек с газового стояка (потом долго не могли найти, оба забыли, что спрятали его в банку с гречкой). Ревизовали диски с фильмами, отбирая и пряча среди моего белья вредные для детей до шестнадцати картины. Убрали режущие и колющие предметы. Не подозревала, что у мужа столько опасных инструментов! А попросишь его что-нибудь в доме прикрутить-привинтить, ссылается на недостаток орудий труда.
Ящик с инструментами мы затолкали на антресоли. Через пять минут с диким грохотом он свалился на пол. Я бросилась в детскую – мальчики не проснулись, только дружно и синхронно сели на кроватках с подушками в обнимку и перевернулись на другую сторону. Котики мои ненаглядные! Вот так почти каждое утро – приходишь, а у них, где должна быть головка, – ножки, и наоборот, соответственно.
Пока муж, чертыхаясь, ползал по коридору и собирал свои винтики-шпунтики, я убирала горючие и ядовитые материалы. Этого добра, как ни странно, более всего оказалось. Полная коробка аэрозолей, моющих средств, духов, одеколонов, спиртовых настоек (для компрессов на случай простудных болезней), бутылка водки, три бутылки вина… Конечно, представить себе, что мои малолетние дети станут надираться, я не могла. Но на всякий случай…
– Куда мы это спрячем? – спросил муж, показав на коробку.
Мы вместе задрали головы и посмотрели на антресоли. И представили, как сейчас, в полночь, чтобы освободить место, станем вынимать барахло, которое годами накапливалось. А среди этих нужно-ненужных вещей обязательно отыщется колющее, режущее и огнеопасное.
– Заклеим коробку скотчем, – нашла я решение, – и уберем в свою комнату за гардины.
Муж безропотно уступил моим требованиям, потратил рулон скотча и забинтовал коробку так, словно в ней находился тротил.
А утром мой тихий и покладистый муж рассвирепел как лев. Ему нечем было побриться: и пенка для бритья, и лосьон, и бритвы – все в той, на совесть упакованной коробке.
– На баллончиках с пенкой, – оправдывалась я, – написано: беречь от детей. Просто от детей! Значит, от наших – вдвойне. Помнишь, как они опрыскали лаком для волос комнатные цветы у бабушки? Она до сих пор о своих орхидеях без слез вспоминать не может.
