В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
В шесть вечера. Позвонил по внутренней связи:
– Надя, зайди ко мне!
Я включила кнопку «запись» и пошла на дело.
– Сумасшедший день, – первое, что сказал Игорь с довольной улыбкой.
– У тебя каждый день сумасшедший."
"– Верно. На том стоим, питаемся адреналином. Значит, так! Завтра в двенадцать дня встречаемся в аэропорту, летим в Питер. Нас встречают, везут в яхт-клуб. Обратно поездом, в двухместном мягком купе. Итого: два дня и три ночи в нашем распоряжении.
– Игорь! Погоди, давай уточним, – я свято помнила, что его надо разговорить, чтобы он озвучил свои мерзкие намерения.
Откуда выскочило это старорежимное слово, не знаю. Но литературного синонима грядущему позору я с ходу не нашла.
Игоря не резанул старый термин. Он легко согласился:
– Обязательно овладеть! Много раз и в кайф.
– Но я не хочу!
– Ты просто маленькая и не знаешь своего счастья.
– Игорь, ты преследуешь меня уже месяц.
– Преследую, котенок!
– Лезешь под юбку, лапаешь.
– С большим удовольствием!
Он шел в капкан и не чувствовал подвоха.
– Много раз я просила тебя оставить меня в покое. Но ты не слушаешь!
– И не послушаю. Ты меня жутко возбуждаешь. Я захотел тебя, как только увидел.
– Игорь! Это невозможно!
– Нет ничего невозможного, детка. Меня шибает током только от одного взгляда на тебя. Ур-р-р…
Посвистывания он не выдал, но и выразительного рычания, с которым двинулся на меня, наверное, достаточно. Игорь протянул руки, нацеливаясь на мою грудь.
– Стой! – отскочила я. – Стой, где стоишь! Или я буду визжать.
Игорь замер. Выражение моего лица, очевидно, было достаточно выразительным.
– Чертовка! Ты сводишь меня с ума.
– Такое впечатление, что у тебя проблемы со слухом, мои слова до тебя не доходят.
– Зато у меня нет проблем с потенцией.
– Нет!
На мое спасение, зазвонили оба его телефона – сотовый и обычный на столе.
Игорь почмокал воздух, будто посылая мне поцелуи. Надеюсь, записалось.
Когда я выходила из кабинета, он говорил в сотовый:
– Лялька! Душа моя! Подожди, отвечу на звонок.
Жену Игоря звали Василисой, и Лялькой быть она никак не могла. Бабник!
Вранье затягивает.
