В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Эта пара и в Букингемском дворце смотрелась бы на зависть.
Галя быстро отыскала глазами Тимура. Есть реакция? Есть! Лицо передернулось от досады и злости. Секунду не владел собой, но Галя успела заметить. Потом Тимур как ни в чем не бывало повернулся к собеседнику и спокойно продолжил разговор.
За столиком Гали, кроме нее и Вадика, сидели две командированные американки из Хьюстона, сопровождавший их представитель головного офиса из Москвы и чиновник местной администрации. Американки были безвозрастные – то ли тридцатилетние натуральные, то ли пятидесятилетние искусственно омоложенные.
Вадим, как только увидел сервировку – слева от тарелки три вилки, справа три ножа, батарея фужеров, – помрачнел.
– Начинай с крайних ножа и вилки, – шепнула ему Галя.
– Без тебя знаю, – тихо огрызнулся он.
Когда знакомились, Галя представила Вадика бойфрендом. За этим английским расплывчатым «мальчик-друг» могло крыться что угодно – от мимолетных отношений до серьезных.
Американки улыбались, демонстрируя зубы невероятных белизны и прекрасной формы. Местный чиновник из московского сделал переводчика, просил донести до американок его тосты.
– Улыбайся, зараза! Ты что сидишь, точно кол проглотил? Тебя зачем привели? Комплимент теткам скажи, олух!
Комплиментов Вадик не придумал, но, расслабившись, произнес длинную речь.
– Чтоб я что-то понял, – заключил местный чиновник. – Ну, нальем! И за радиосвязь между нашими странами!
Галя отчетливо услышала, как одна американка другой про Вадика сказала:
– Мой Бог! Мало того что у них при жутких морозах созревают подобные мужики! Но еще они и умные!
А вечеринка катила своей чередой.
