В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Инстинкт самосохранения оказался сильнее, и какое-то время Алексею пришлось с ним бороться. Этих секунд хватило тому, кто стрелял. И вперед рванулся Леня."
"«А дедушку я люблю больше…» — невольно вспомнил Алексей Димкины слова, когда Дым в отчаянном зверином прыжке закрыл собой Сажина. Тот тоже рванулся, но, как и Алексей, опоздал. Автоматная очередь прошила Леню, и тот упал. Собровцы тут же выбили из рук стрелявшего автомат. Машинально Алексей отметил, что на стрелке шарообразный шлем и очки-маска. Даже лычки на месте.
— Леня! — кинулся к нему Сажин.
Дым умер сразу. Алексею показалось, что сквозь кровавую пену на губах Ленька улыбается. Если есть рай, то Дым, везунчик, сразу попал туда, минуя чистилище. Большой, добрый, честный мечтатель Дым.
«А дедушку я люблю больше…»
Главный мужчина в жизни Алисы был спасен. Хотя Алексей не сомневался в том, что для единственной дочери Сажина все теперь изменится. В том числе и приоритеты.
Сажин стоял на стылой морозной земле на коленях, глядя на мертвого Леню, и потрясенно молчал.
— Пройдемте, Дмитрий Александрович, — потряс его за плечо командир группы захвата.
Сажин не двигался.
— Погоди, мужик, — тихо сказал собровцу Алексей. — Это его зять. Дай попрощаться.
Офицер молча отошел на пару шагов.
— Как же так, а? — Сажин мертвыми глазами посмотрел на Алексея. Теперь они были совсем черными, а челка над сажинским лбом со шрамом абсолютно белая. Как снег, который крупными редкими хлопьями пытался прикрыть грязь и кровь, но у него это плохо получалось.
— Разбор полетов устроим потом, — зло сказал Алексей. — А сейчас скажи: кто позвонит Алисе?
— Я не могу…
— Ты ли это, Сажин? Ты ведь несгибаемый. Позвони дочери, скажи, что ее муж убит. Она поймет, она ведь сильная.
— Замолчи! Лучше бы меня убили!
— Дым так не думал. Когда он сказал, что не боится умереть, я чуть было не обозвал его пацаном.
— Я сам, — глухо сказал Сажин и встал.
— Офицер, задержанный ведь имеет право на звонок? — посмотрел Алексей на собровца.
Тот заколебался:
— Не положено: инструкции.
— Я же тебе говорю: это его зять. Сажин позвонит дочери, понял?
— Хорошо, — кивнул собровец. — Звоните.
Сажина хватило всего на два слова:
— Алиса, Леня не приедет.
