В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Он предпочел бы никогда больше этого не делать. От едкого запаха пороха ныла давняя рана, которую он не замечал, пока не начинал стрелять. Он ненавидел войну и выводил убийц на чистую воду в мирное время, потому что преждевременная смерть противоестественна. Люди не должны решать свои проблемы, убивая себе подобных. Но жизнь — это квест, где выбор не всегда делаешь ты. Или он настолько непростой, что любой из вариантов неприемлем. А выбирать все равно приходится."
"Он надел наушники, стиснул зубы, прицелился и плавно, как учили, почти что нежно надавил на курок, потому что оружие, как женщина, холодно со своим партнером без взаимности, и его сначала надо приласкать.
Он не помнил, сколько времени провел в тире, не ощущал, как оно летит.
— Мишени возьмете? — спросил все тот же борзый парень-инструктор. На этот раз с уважением.
— Оставь себе на память. Я все равно еще приду. И не раз.
Он не сомневался, что эти изорванные в клочья мишени сегодня же лягут на стол Дмитрия Александровича.
«Проверка так проверка», — усмехнулся он, надевая куртку. Вот теперь можно ехать по делам.
Кочарян по-прежнему был неуловим, вот уже несколько дней Алексей пытался застать начальника юридического департамента на рабочем месте. Но заставал только его верного адъютанта Вагана.
— Тигран Давидович только что здесь был, — бодро врал тот. Или не врал, и Кочарян и в самом деле только что был в своем рабочем кабинете.
Потому что Алексей только что договорился с ним о встрече.
— И где же он?
— Только что вышел.
— Куда?
— Его вызвали.
— Кто?
— Дмитрий Александрович.
— Я только что от Дмитрия Александровича, но с Тиграном Давидовичем мы почему-то не встретились.
— Вы, видимо, ехали в разных лифтах, — невозмутимо отвечал Ваган.
