В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
На каком месте? Мне-то что, на месте они или нет? Меня это должно заботить, что ли?
- Давайте вы не будете придуриваться, таскать меня за собой, а просто отпустите, - предложила я на редкость разумное решение. – За меня ничего не дадут, выкупать за ресурсы не будут, я вам буду только мешать. Зачем вам со мной носиться? Я даже сама уйду и не стану просить вернуть меня на то место, где вы меня взяли.
- Заходи, - Желток тем временем отворил дверь в куполообразную палатку, совсем не такую, как наша, а куда больше и светлее, и кивнул головой на вход.
- Куда идти? – угрюмо спросила я.
- Прямо.
Там, через коридорчик, который, видимо, опоясывал весь внутренний периметр палатки, была очередная дверь, вернее, занавешенный плёнкой проём. Повинуясь мановению руки игроков, я вошла туда и оказалась в большой комнате. Похоже, это был штаб, судя по стоящему в центре столу, окруженному полукреслами, вдоль стен располагались широкие лавки, длинный комод с непонятными приборами, на самих стенах - экраны с картами и схемами, а ещё в комнате находилось пятеро игроков с такой же лицевой раскраской, как у моих захватчиков.
- Смотрите, кого мы нашли, - заговорил за спиной Желток, расправляя дверную плёнку и проходя вперед. Я так и осталась у входа, потому что пройти и присесть меня, знаете ли, не пригласили.
Вместо этого взявшие меня в плен чужаки удобно расположились на креслах и лавках, и уставились на меня так пристально, будто от этого зависело что-то важное, вроде выигрыша.
"- И что вы так смотрите? – поинтересовалась я довольно агрессивным тоном.
