В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Видимо, так они клички и подбирали – по цвету воротника. Или воротники под цвет клички? Бр-р-р, запуталась уже.
- Меня? – спросил он таким тоном, будто услышал несусветную глупость.
- Или Белка.
Ещё один, который в разговор не лез, а сидел тихонечко практически в углу, задумавшись о чем-то гораздо более важном, чем какая-то приблудная адаптантка, почти вздрогнул и как впервые всех нас увидел. Его глаза внимательно оглядели всех товарищей, потом скользнули по мне, и Белок отрицательно покачал головой. Мне показалось он тут самый старший и самый строгий, что ли… по крайней мере, он бы меня в лагерь с водокачки точно не потащил.
- Мне нужен в пару кто-нибудь поспокойней. Алой не годится для охраны, - отрезал Синь. – Он станет нудеть и ныть, он будет ругать всех псевдо-хомеров в целом и землян в частности. Всех женщин, девушек, старушек и даже младенцев женского пола, пока не перечислит каждую поименно. Стоит только подумать, что каждую минуту он станет проклинать переборчивых и недалёких девочек, которые не способны ради своего собственного будущего даже на доверие, да ещё приплюсуются все его тайные амбиции и…
- Синь, хорош болтать, - перебил его Зеленец.
- Не истери! – огрызнулся красавчик Алой.
- Как забавно за вами наблюдать, - со светящимися глазами сообщил Желток, так и стоящий у стола.
- Да что происходит! – крикнула я.
- Не кричи, - повернулся ко мне Фиолет.
- И, правда, что же ты так громко орешь, милая моя? – поинтересовался Пепел. – Мы и так все осведомлены, что ты далеко не образец воспитания и терпения. И к труду тоже не склона.
Я даже растерялась. Меня много как оскорбляли, но чтобы так… странно, что ли?
- Да кто вы такие, чёрт возьми? – проникновенно спросила я.
- Как кто? Мы кисейцы."
"Тут же в моей голове вдруг зазвучали фанфары, трубы запищали, забили барабаны и краска стыда залила меня с самой макушки до пяток.
- И… мы знакомы? – пересохшими губами спросила я.
Они снова все на меня уставились, даже Белок отвлёкся от решения каких-то своих архиважных вопросов.
