В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
На раскрывшемся тем временем экране показался Зеленец, слегка лохматый и местами грязный. Он бежал под темно-серыми деревьями и, увидев кисейку, удивлено замер на месте.
- Затол, где наследник? – спросила она. – Я жду его в лагере, мне нужно подписать бумаги. И где…
Зеленец вдруг быстро заговорил на своём языке, перебивая дальнейшие вопросы. Кисейка послушно замолчала и слушала его, наклонив голову.
Затол. Его имя Затол!
Выходит, это не Зеленец. Не идентифицированных кисейцев осталось семеро.
Не думала, что буду так сильно радоваться такой мелочи.
Интересно, удастся ли выудить у кисейки имена остальных? Судя по голосу командира, нет. Видимо, раз перешёл на свой язык, то выговаривает её за чрезмерную болтливость. А странно, кстати, кисейка не виновата, но не спорит, хотя не скажешь, что она позволит кому-то себя обижать. Кисейка сделала скучное лицо и что-то ответила нейтральным тоном.
Ну и ладно. Всё понятно. Ей строго-настрого запрещено со мной болтать, судя по тому, как она раскатала из трубочки похожие на пергамент мелко исписанные бумажки и принялась их изучать, всем видом своим выражая крайнюю степень занятости. Видимо, Зеленец сильно рассердился.
В общем, пока я раздумывала над различными вариантами, способными помочь мне заставить непрошеную гостью раскрыть карты и выложить как на духу, кто есть Парфен (и останавливало меня только то, что основным вариантом после очередного перебора неизменно оказывалось воздействие с помощью силы, а я не была уверена в своей победе, потому что не знала границы физических возможностей кисейки, и поэтому медлила), вернулись Белок с Желтком и Синем.
- Разрешите откланяться, - перешла кисейка на однёрку и слегка присела, наклонив голову. Потом подошла ко мне и, смотря мимо моего лица, мило улыбнулась.
- Они бы не осмелились привезти настоящую кисейку в лагерь. Это было бы позором, - промурлыкала девица. – Но это, конечно, не касается тебя, А-й-я.
