В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Сотни я раз я прокручивала в голове тот злосчастный момент – и сотни раз убеждалась, что не могла поступить иначе. И всё равно, сожаление о чём-то волшебном, которого всегда ждешь, а получив, так глупо упускаешь сквозь пальцы, мучило, иссушивая и не давая покоя.
Не знаю, чем там дело закончилось у Кювета, но к счастью, вскоре мы всем составом отправились обратно на базу.
К ужину настроение упало ниже плинтуса.
- Что-то Айка мне весь аппетит портит своей постной миной, - заявил за ужином Белошвейка, чьё место было по соседству.
Я только зыркнула исподтишка и промолчала. Предатель! Туда же.
С чего бы мне веселиться? Ресурсы не собираются, со времени начала игры мои три унции радия оказались самым существенным вкладом в общую копилку, и я, как человек честный, признавала, что добыча этого самого радия не закономерность, а чистая случайность. То есть мы припёрлись сюда, на игру, без особой подготовки, без опыта, без плана и почему-то решили, что выиграем. А выиграем мы разве что случайно!
Всё это я, недолго думая, тут же перед всем честным народом и выложила.
- Совсем озверела там со своими кисейцами, - пробормотала Игла, а её вечный спутник Стадник добавил:
- Видимо, они её плохо упражняли, раз так бесится. Восемь кисейцев… Видимо, ей нужно больше.
И они в унисон злобно захихикали.
- За собой следите, два придурка, к вам в постель точно никто больше не полезет, - огрызнулась я. – Бонни и Клайд недоделанные.
- Ты кому это сказала? – Стадник вскочил. – Совсем страх потеряла, корова?
Обычно их побаиваются, когда они вдвоём, как шакалы, нападают на какую-нибудь одинокую жертву.
Хорошо, что Белошвейка был начеку и остановил миску с безвкусной витаминизированной пастой, которую я намеревалась запустить в эту дружную парочку дебилов.
Игла рассмеялась, а я, оглушенная предательством Белошвейки, уселась обратно и замолчала. Эх, мне бы напиточка драгоценного, кисейского, нервишки успокоить…
Мечтай, мечтай.
- …поняла? – донесся до меня голос Кювета.
Это, похоже, ко мне обращение.
- Что? Я не расслышала.
