В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Возможно, немного больше агрессии с нашей стороны – и мы бы победили, но Кювет тянул резину, в результате чего гудронцы сделали рывок и взяли излучатель себе, пока мы тупо стояли и перебирали варианты торговли или мирного договора. Тогда же, маясь от безделья у захваченной башни излучателя, я узнала одну из особенностей черной расы. Оказывается, у них вполне допускается обсуждать между собой кого-то, кто хорошо слышит беседу, даже ругать его, оскорблять – и тот не должен реагировать, потому что говорят как бы не с ним.
- Опять адаптанты опоздали, - сказал один гудронец другому и издал странный звук, похожий на короткий хохот. – Глупые адаптанты.
- Взять этих неуклюжих обезьян в граждане? Нелепая идея, - ответил другой, а третий, который подошел к парочке мимо нас, при этом чуть не наступив мне на ногу, добавил:
- И женщины у них безобразные, такое впечатление, что с них сняли кожу и заморозили в холодильнике.
- Эй, язык-то попридержи! – возмутилась я.
И они тут же уставились на меня с таким возмущением, будто я святотатствую.
- Невоспитанные примитивные формы, - забубнили наперебой, вернувшись к беседе. – Не имеющие уважения к иным сферам. Ужасные, ужасные белокожие извращенцы.
Я плюнула и отошла к вездеходу. Кювет тем временем забил на команду и неподалёку окучивал гудронку, состоявшую, судя по цвету одежды, в числе командования. Про гудронцев я уже немало знала. Так у них принято – давать женщинам парные с мужчинами посты, однако с разными обязанностями – он реально управляет, она улыбается и встречает гостей, прессу и комиссии.
Издалека её не удалось разглядеть, но фигура, конечно, отличная, чего уж там говорить о волне серебристых волос. Лица только не видно, но вряд ли Кювет стал бы петушиться перед Бабой Ягой.
А вот на меня так никогда не реагируют! Хотя, может…
И хватит уже! Что прошло, то в прошлом.
"Я сморщила нос и влезла в вездеход, чтобы никого не видеть, особенно веселых и улыбчивых, довольных жизнью существ, неважно какой расы. Ко всем прочим неприятностям теперь добавилась очередная – мало мне самобичевания на счёт вещей, от меня не зависящих, например, мысли об ощущениях родителей, оплакивающих свою погибшую дочь, так ещё теперь мучают те, что я сотворила сама. Тот самый отказ Парфену, черти его дери.
