В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
- А что… интересная мысль.
- Да нет же, - отмахнулась я. – Если детенышей точно нет, то и проблем нет! Надо просто взять – и сбить гнездо на землю камнем.
- Да? – Парфен развалился на травке, наклонив голову вперед и сложив руки на груди. – Просто взять и сбить? Ну, давай, начинай.
- А ты мне не поможешь? – возмутилась я.
- Зачем?"
"И, правда, что тут ответить. Если стану настаивать – создам впечатление, будто рассчитываю на его помощь. Рассчитываю на его общество и так далее, накрутить можно до бесконечности. И я, конечно же, рассчитываю, но объявлять вслух ему пока этого не собираюсь.
И вообще, ну я покажу сейчас, что тоже не лыком шита! Пусть полюбуется моей исконно русской смекалкой!
Хотя, на всякий случай (вдруг я ошибаюсь) пока про причину необходимости сбивать гнезда я помолчу. Не хватало ещё опозориться в случае неудачи.
Итак, принявшись за дело, минут через пять я вернулась на полянку с полными карманами камешков, обычных серых голышей и практически черных, как уголь, но тоже гладких и твердых камней другого вида, мне неизвестного.
В общем-то я плохо представляю себе, как швыряться камнями, я же всё-таки барышня и в детстве больше предпочитала наряжать кукол, но насколько помню, ничего сложного в этом деле нет.
Выбрав камень побольше, я выискала среди листвы гнездо, прицелилась и запустила в него свой меткий снаряд.
Камень не пролетел и половины, а Парфен за спиной тут же издал звук, напоминающий хрюканье. Прям как будто готовился! Ну, я бы сейчас сказала! Но… не могу, я же демонстрирую только лучшие свои качества.
И он тоже не долетел! Остальные я швыряла в приступе ярости – и о чудо! - один раз даже попала. Раздался глухой громкий стук, гнездо закачалось, но осталось висеть на ветке.
А камни закончились.
Я села на землю прямо там, где стояла, стараясь не показывать обиды, что, кстати, совсем непросто, когда за твоей спиной сдавлено хохочут, не особо-то и стараясь скрыть насмешку.
- Ну ладно, - сказал Парфен через время, когда успокоился.
- Правда, достанешь?
Я так обрадовалась, что даже чуть не запрыгала на месте.
- Правда?
Парфен снова молча смотрел, как будто не совсем понимал, что видит, или как будто чего-то ждал. Так странно. Знать бы, чего он ждёт?
Потом очнулся.
- Конечно, я же сказал, достану. Выбирай.
Так, какие я там наметила?
- Вон то, большое такое, видишь? Ветка отвисает, значит, тяжёлое. Собьешь?
- Зачем? Так достану.
