Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
– Серьезно? – удивился Прейслер и как-то неуверенно улыбнулся. – И я оттуда. Давно уехали из Арбенау?
– Давно, – ответил Уваров. – В двадцать девятом году отправился в Висбаден поступать в технологический институт и больше не возвращался. Тогда еще мэром был господин Бригге. Я хорошо его помню, пухлощекий такой, вечно улыбался. Потом мои родители скончались. У них была собственная мастерская по изготовлению памятников. Я приехал, дом продал. Он у нас был неплохой, с видом на ратушу. Может, знаете, это улица Лаппенау?
– Как тесен мир, надо же! – заявил Прейслер, отставляя кружку.
– Вот этого не могу сказать. Ваше лицо мне ни о чем не говорит. Но сколько лет прошло, люди меняются. Вполне вероятно, что мы с вами играли в одни и те же игры. Герман Витцель, – представился он, протянув руку. – Специалист по системам вентиляции и канализации, прибыл в город только вчера.
– Надо же! – подивился его собеседник. – У нас с вами родственные профессии. Альфред Прейслер, – представился он. – Военный инженер. Есть у вас новости про Арбенау? Я там тоже не был много лет.
– Жизнь в нашем городке точно такая же, как и везде, – сказал Алексей. – Мужчины в армии либо в фольксштурме, женщины тащат на себе хозяйство. Большого веселья там нет, люди не жируют.
– Как это удручающе. Будет ужасно, если такой милый городок разбомбят англичане с американцами. А вы храбрый малый, Герман. Не побоялись приехать из Нюрнберга сюда, где в скором времени будет решаться судьба Германии. Это без преувеличения.
– Разве? – спросил Алексей. – Убежден, что русских сюда не пустят. Германия – священная земля, здесь не место грязному русскому сапогу.
– Как хорошо вы сказали. Вот за это давайте и выпьем, если не возражаете.
– Прозит, Альфред! – сказал Уваров и сделал куцый глоток.
Ему снова приходилось ходить по краю, прежде всего с тем же Арбенау, о котором он имел лишь поверхностное представление. Ляпнет не то, промахнется, и Прейслер насторожится.
Они продолжали беседовать, обсудили достопримечательности Праги, в которой однажды жил и работал Прейслер. Алексей сказал, что тоже бывал там, хотя это и не соответствовало действительности.
