Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Вы можете гарантировать, что со мной и моей семьей ничего не случится? Ваши обещания – пустой звук. Ведь вы – британцы, а придут сюда русские.
– Вам лучше уехать, Альфред, – сказал Алексей. – Я немного знаю русских. Они ни перед чем не остановятся. Выждите пару дней, прикиньте маршрут, запаситесь служебным предписанием или командировочным листом и отправляйтесь в путь под благовидным предлогом. Семья у вас в Бонне. Там скоро будут наши войска. Их в беде не оставят, не волнуйтесь. В Германии скоро начнется паника.
"Прейслер с опущенной головой уходил по дорожке. Алексей провожал его взглядом. Их беседу никто не слышал. Вечер переставал быть теплым и ранним. Горожан, гуляющих по набережной, становилось меньше.
Уваров поднялся и двинулся к машине, оставленной за рестораном.
Над калиткой были установлены два звонка. Одноэтажный дом разделялся на две квартиры.
– Кто там? – спросил недовольный женский голос.
– Фрау Циммер, это ваш пациент, Мартин Коффман! – Уваров немного шепелявил.
– Герр Коффман, вы в своем уме? – раздраженно спросила женщина. – Десять вечера, я уже ложусь спать. Неужели у вас все настолько плохо, что вы не можете дождаться утра и прийти на прием?
– Фрау Циммер, пожалуйста, я вас очень прошу.
– Какие же вы, мужчины, слабые, – проворчала женщина, закутанная в теплый платок, открывая калитку, вырезанную в сплошном заборе. – Проходите, герр Коффман, да не забудьте ноги вытереть.
Бормоча слова благодарности, уверяя фрау Циммер в том, что бог вознаградит ее за неземную доброту, Алексей устремился к крыльцу, вбежал в дом.
