В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Она расстроена, огорошена новостями и разочарована собственными заблуждениями, но ей нужно быть сильной, потому что она не умеет быть слабой на людях. Ошибки прощают только молодости, зрелости ошибки не прощают. За ошибки в зрелости — клеймят. Мать еще долго будет переживать. Будет корить себя за доверие Владу, за то, что не разглядела в нем подлеца, что не уберегла дочь, что советовала не то и пропиталась пустыми надеждами, поверила пустым его обещаниям.
Три часа пролетели словно три минуты. К моменту, как Шамраям пришло время уезжать, Реня совсем раскисла.
— Ну что это такое, — проговорил он, вздыхая от невидимой тяжести, — Реня, успокойся.
Она пробубнила ему в грудь что-то невнятное. Он и не разобрал что именно, лишь крепче сжал ее дрожащие плечи.
— Регина, детка моя, ну что ты сердце ему рвешь, — ласково сказала мать, стараясь помочь хоть словом.
Но Регина нервно и упрямо дернулась, будто ото всех отмахиваясь.
— Светочка, может, еще чайку попьем? — предложила Елена Ивановна, жалостливо глядя на дочь. — Пусть молодые наши пока попрощаются. Доченька, идите в комнату, поговорите там.
— С удовольствием. Боже, чуть не забыла! — спохватилась Света и вжикнула молнией на сумке. — Мы же гостинцы привезли. Как раз к чаю. Вот я балда, чуть обратно с собой все не увезла!
— Ну и хорошо, — рассмеялась Чарушина-старшая, — будет повод вернуться.
— Ой, подождите, — махнула Светка рукой, — мы еще не уехали.
Вадим увел Регину в ее спальню и прикрыл дверь. Сел на кровать, Реня присела ему на колени и обхватила плечи, снова прилипнув к нему намертво.
— Киса, я так не уеду.
Она в ответ только горько всхлипнула.
— И остаться я не могу. Мне с человеком надо встретиться, я уже договорился.
Она всхлипнула еще раз.
— Не реви, — строго сказал, но это не помогло. — Я не выйду из дома, пока ты не успокоишься. Возьми себя в руки, малышка моя, — прошептал он и снова крепко прижал ее к себе.
Реня оттянула рукав кофты и вытерла слезы.
— Это касается Реймана? Твоя встреча…
— Да.
Гадские слезы все текли и текли. Регина и сама была бы рада успокоиться, да только не знала как. Кажется, Рейман какую-то заслонку в ней сломал: чуть что и глаза на мокром месте.
— И что теперь будет? Чего мне ждать?
— Ничего не будет. Я же тебе говорил, у меня много друзей. У меня есть друг-врач, у меня есть друг-юрист.
