В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Что там в Дохе да как там…
— Так он в Доху от алжирцев посредником мотался.
— Он так и сказал. Что от алжирцев. И что в Дохе жопа.
— Да, Вадик именно так и сказал бы.
Почему-то в последнее время разговоры с Владом давались Свете с большим трудом, хотя лично ей он ничего такого не сделал: не навредил, ни разу не нагрубил. Поэтому она обрадовалась, когда брат вышел из дома и кивком позвал к машине.
— Нравится она тебе, да? — сказал Рейман ему в спину.
Шамрай остановился и развернулся на пятках, как при команде «кругом»:
— Хочешь об этом поговорить?
Света замерла тоже, не зная, то ли пойти в машину сесть, то ли остаться.
— Уверен, ты хочешь. Или думал: я не понимаю, что происходит? Вадим, я же не слепой. Признаюсь, мне даже показалось, что вы знакомы. Так эмоционально вы друг на друга отреагировали тогда на причале.
— Если ты понимаешь, что происходит, давай решим все миром. Сразу. Уже сейчас. Не чужие же друг другу, правда?
— Нет, не чужие, — улыбнулся Рейман и подошел ближе.
— Пусть мы с тобой давно живем разными интересами, родители дружат. Зачем обострять отношения? Хорошо от этого никому не будет. Раз ты не слепой и все понимаешь, выйди из ситуации достойно. Или просто — выйди.
— Ты не прав. Третий лишний здесь ты — не я.
— Девочку оставь в покое, жизнь ей не порти, — терпеливо вздохнул Вадим.
Улыбка на лице Влада превратилась в злобную усмешку:
— Тебе ее отдать?
— Просто оставь в покое. Она сама разберется. Не глупая вроде.
— Не глупая, но и неопытная. Ее до меня даже не трахал никто как следует."
"— Поэтому и не раскусит тебя с одного раза. Я тоже думаю, что с такими кровопийцами ей общаться еще не доводилось. — Последнее Шамрай силой воли пропустил мимо ушей.
Рейман сделал еще несколько шагов и заговорил тише:
— Хочешь ей помочь? Давай. Расскажи, как я в детстве бабочкам крылышки отрывал и радовался.
— Я что похлеще помню. И кошкам хвосты поджигал, и дурам малолетним мозги так выносил, что вены себе резали. И думали, что от большой любви.
— Давай-давай, помоги ей прозреть, круто будешь выглядеть.
— Я словоблудием не страдаю, ты же знаешь. Это не про меня.
— Прославишь фамилию.
