В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Чего-о-о? — протянула Света ошарашено, впрочем, зная, что Вадим не будет шутить такими вещами. Кто угодно, но только не он.
— Не пошла. Не достоин, говорит, — глянул на сестру насмешливым взглядом и снова поднялся, чтобы разложить готовую яичницу.
— Я же сказала, что не буду…
— Ешь, — поставил перед ней тарелку. — А то сначала орешь «не буду», а потом начинаешь у меня с тарелки таскать.
— А если Влад узнает? — смиренно вздохнув, взяла вилку: все так и есть. Что поделать, если аппетит приходит во время еды.
— Он знает.
— А родители? Ты представляешь, что начнется?
— Все уже давно началось. Светка, дай пожрать спокойно.
— А она? Она же с ним… — шепотом говорила, будто комната была наполнена пропаном, а любое громкое слово, как искра, могло спровоцировать такой взрыв, что костей не соберешь.
— Нет.
Света с видимым облегчением выдохнула:
— Ну и слава богу.
— Боится она.
— Чего?
— А чего ты боишься, истерику мне тут устраиваешь, орешь, чтобы забыл про нее?
Света снова хлебнула коньяк, на этот раз даже не покривившись, и тяжело произнесла:
— Того самого.
— Ты тоже? — спокойно спросил Вадим: ничего нового сестра ему не сказала. Все это он и без нее знал. С самого первого дня.
— Нет. Конечно, нет. Будем, как всегда, в одном углу стоять.
— Вот и хорошо. Остальные смирятся, — махнул рукой.
— Я до сих пор в шоке. Даже не думала, что все так. Знала, что Владик у нас с тараканами, но чтобы настолько. Ну, бесился по детству, потом же прошло…
— Что прошло? Владик вырос, и таракашки его выросли.
— Ой, слушай, — вспыхнула Света улыбкой и схватила Вадю за руку, сжав запястье, — я, когда ее в первый раз увидела, аж взбесилась.
— Почему?
— Откуда у Реймана такая девочка, ну где он ее откопал? У нее на лбу написано: «для Вадика».
— А еще спрашиваешь, чего в ней нашел. Так на лбу же все написано, я прочитал.
