В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Вот умеешь ты охладить мои романтические порывы! — весело воскликнула, откинув черные кудри за спину.
— Конечно. Я ж тебе потом сопли подтирать не буду, — засмеялся Шамрай.
— Эх-х-х, — картинно вздохнула. — Ты безнадежно зачерствел в своем Катаре, высох, как сухарь.
— Да что ты. Я очень сентиментальный человек. Меня даже реклама на нашем телевидении до глубины души трогает.
— Нет, правда! Думаешь легко найти мужика, который хорошо оттрахает? Даже не представляешь!
— Слав тебе, боженька, мне и не представить, — с усмешкой качнул головой.
— А мужика, с которым можно открыто и без комплексов говорить обо всем на свете, найти еще труднее.
— Так ты поговорить приходила? — иронично улыбнулся Вадим.
Соня захохотала, но ее хохот тут же перешел в вопль, когда в квартире птичьей трелью зазвенел дверной звонок:
— А-а-а-а, Светка пришла! — вскочила и одернула платье.
— Да, это она, — откинув одеяло, Вадим поднялся с постели и ушел в гардеробную, чтобы натянуть спортивные штаны. Не встречать же сестру в чем мать родила.
— Вадя, где моя сумочка? — кинувшись искать свой клатч, обежала круглую кровать.
— Не знаю.
— А чулки?
— Не помню. Внизу, наверное.
Смеясь, Соня сбежала по прозрачным стеклянным ступеням в гостиную.
— Точно, внизу…
Сумочку обнаружила на консоли около телевизора. Чулки валялись у дивана.
Усевшись, натянула один чулок на руку, но, обнаружив стрелку, с раздраженным выдохом стянула. Скомкала оба, выбросила в мусорное ведро на кухне и побежала за Вадимом.
— Чулки порвала, блин.
— Бедствие какое. — Вадим вытащил из шкафа куртку, пошарил по карманам и достал бумажник.
Соня влезла в туфли на высокой шпильке и открыла дверь.
— Я твои вещи из химчистки забрала… — начала Света, но оборвалась, — охренеть… Ты уже тут.
— Я тут как здесь, а здесь как там! — хохотнула Соня и чмокнула подругу в щеку. — Убегаю, некогда мне. И так опаздываю. Потом поболтаем, ладно? Вадя, денег дай.
— На, — сунул в декольте Сонькиного платья пятитысячную купюру, — и на чулки тебе останется.
— Я тебе сдачу потом отдам, — с удовольствием поиронизировала.
— Только позвони предварительно. Как сдачу соберешься принести.
Соня хотела его обнять, но лишь аккуратно положила ладони на плечи. Одно сильно ушиблено: сплошной синяк, уже цветущий, заползающий желтым на ключицу.
— Блин, плечо твое, — тоже поцеловала его в щеку. — Пока.
