Осень 1940 года, Токио. В Кабинете цензора Отдела общественной безопасности полиции. Автор сидит напряженно, документы перед ним пестрят знаками и надписями. День первый: Цензор сообщает о приезде, вызывая неожиданные мысли у автора. Вместе они обсуждают шифры, заговорщики и скрывающиеся под псевдонимами голоса....
И если это поставить, сколько времени будет идти спектакль?
АВТОР. Я думаю, где-то около часа, я должен ещё кое-что сократить, убрать длинноты.
ЦЕНЗОР. Мне, как дилетанту, вы можете сказать, сколько времени вам понадобилось, чтобы написать эту пьесу?
АВТОР. Написать? Где-то дня два.
ЦЕНЗОР. Всего два дня?
АВТОР. Но прежде я её довольно долго придумывал, обдумывал со всех сторон.
ЦЕНЗОР. Вы написали эту пьесу всего за два дня? Потрясающе!
АВТОР. Да, но я её обдумывал достаточно долго, прежде чем записать.
ЦЕНЗОР.
АВТОР. По-моему, она достаточно смешная.
ЦЕНЗОР. Я прочёл её вчера три раза и всю ночь размышлял, что мне делать? Дать разрешение на постановку, или нет?
АВТОР. И к какому решению вы пришли?
ЦЕНЗОР. Прежде, я хотел бы узнать ваше мнение. Как сами чувствуете? Со щитом или на щите?
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. Так как?
АВТОР. ...Я бы, конечно, предпочёл оставаться со щитом.
ЦЕНЗОР. Взгляните вот сюда. (Достаёт рукопись.) Как вы знаете, цензоры, читая рукописи, делают закладки из красной бумаги, помечая ими сомнительные места в текстах.
АВТОР. Да.
ЦЕНЗОР. В вашей рукописи, как видите, этих закладок нет.
АВТОР. В самом деле.
ЦЕНЗОР. Ни одной.
АВТОР. Действительно.
ЦЕНЗОР. Ну и ...?
АВТОР. Значит, никаких возражений?
ЦЕНЗОР. Напротив, их слишком много! Закладок не хватит!
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. Скажу вам прямо, без обиняков.
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР.
АВТОР. А в чём дело?
ЦЕНЗОР. Секунду, я бы хотел ещё спросить у вас. Вы и раньше получали разрешение на постановку таких вот пьес?
АВТОР. Конечно.
ЦЕНЗОР. И мои предшественники одобряли такие вот вещи?
АВТОР. Ну, конечно, я должен был что-то переделать, переписать какие-то реплики.
ЦЕНЗОР. Невероятно. Я бы сказал, это пренебрежение своими служебными обязанностями.
АВТОР. ...Какая же самая основная причина?
ЦЕНЗОР. ...
АВТОР. Послушайте, я готов переписать что-то прямо сейчас, бумага у меня с собой.
ЦЕНЗОР. Вы слышали, что я вам сказал? Вся пьеса в целом никуда не годится. Даже обсуждению не подлежит."
"АВТОР. Вся пьеса в целом?...
ЦЕНЗОР. Не поддаётся переделке.
АВТОР. Но... (уставился на титульный лист пьесы.)
ЦЕНЗОР. “Ромео и Джульетта. Комедия”. В результате проведённого мною расследования, мне удалось выяснить, что был такой западный драматург по фамилии Шекспир, а звали его Уильям.