В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Дома у Гали, не обращая на неё внимания, только повернувшись спиной, Гера стал поспешно разоблачаться, швыряя девчоночьи тряпки на пол. Галя вытащила из брошенного на кровать полиэтиленового пакета газетный сверток и с любопытством развернула.
- А это зачем? - спросила она, взвешивая на ладони тяжелый, поблескивающий вороной сталью пистолет.
- Положи на место! - строго сказал Гера.
Она не послушалась, держа ""Макаров"" обеими руками и направив дуло в его сторону.
- Ну и стреляй! - равнодушно произнес Герасим, вновь поворачиваясь к ней спиной.
- Что это? Откуда? - Галя коснулась стволом пистолета вытатуированного ока.
- Давняя история! - отмахнулся он. - Как-нибудь расскажу.
- Глупо и смешно. Третий глаз, - сказала она, фыркнув. - А больше ты себя никак не изукрасил?
- Мне что, догола раздеться? - разозлился Гера."
"- Раздевайся! - насмешливо она, подначивая его ещё больше.
- Ну! - с вызовом произнес он. - А теперь ты! Чтобы по-честному.
Непонятно что с ней случилось.
- Ты почти взрослая. И красивая, - произнес Герасим, сощурившись. - А я? - Он словно ощупывал её взглядом.
- Ты тоже, - нерешительно ответила Галя, чувствуя, что ещё немного - и разрыдается.
- Мы сошли с ума, - прошептала она.
И в это время задребезжал спасительный дверной звонок.
5
Карина уже давно хотела прервать разговор. Казалось, они уплывают все дальше и дальше от берега и вернуться обратно не хватит сил.
