В руках актрисы лежит наконец-то выкупленная роль — она готовится к предстоящей сценической битве. В зале творится настоящая волна несогласия, когда Глафира, уверенная режиссер, объявляет о своей решимости убрать актрису из спектакля. Кровь начинает стучаться в голове спорящей партнёрши. Внутри театра идет буря чувств — любовь к роли, ненависть к злодею режиссера, а иногда просто нешуточная зависть....
А получалось, что она придумала убийство и с этой целью несколько месяцев втиралась в доверие к Туркаевой, можно сказать, сдружилась с примой, делала той массажи, давала настойки и даже тайно ездила к ней домой во время общего карантина. Да фигня. Вот не поверю. Поддаться импульсу и задушить – это да, могла, как и показала жизнь. И то только потому, что ее, что называется, накрутили против Элеоноры, завели, распалили ненавистью. А чтобы сама, расчетливо и продуманно – никогда. И мне стало совершенно очевидно, что «the truth is out there».
– Это что? – попросила перевести Земцова и так подчеркнуто по-семейному спросила у Грановского, указав тому на чайник: – Может, попросить Зину твою, чтобы горячего принесла?
– «Истина где-то вовне», – перевел высказывание, кинув тяжелый взгляд на Лену, Грановский.
– Какие вы оба умные, – похвалила Леночка, но второй раз просить горячего чая не стала.
– Совершенно верно, – подтвердила Глафира. – Катя Мельниченко человек легко внушаемый и поддающийся манипуляции, психически не очень устойчивый, из таких личностей, как правило, выходят совершеннейшие фанатики идеи и последователи сект.
– Какая захватывающая история! – преувеличенно заинтересованно произнесла Земцова и полюбопытствовала: – Не то чтобы мне было очень интересно, но все же: а доказательства, что бедняжкой управляли как марионеткой и вынудили убить невинную женщину, имеются?"
"– Имеются, – усмехнулась Глафира.
