На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
На крышке чёрного белели наклейки: Амстердам, Вена, Стокгольм, Йоханнесбург, Сидней, Нью-Йорк.
— Да, пришлось помотаться по свету, — вздохнул «плантатор», перехватив взгляд Петушкова.
Сняв чемоданы с ленты транспортёра, он поставил их на пол и выразительно покосился на Андреича. Отставной морпех дёрнул щекой, помешкал и взял жёлтый чемодан. Второй поднял Калмычный.
Вышли на улицу.
Степанский остановился, вдохнул полной грудью.
Закрыв глаза, дождался, когда несколько колючих снежинок упали на лицо.
И проникновенно сказал:
— Здравствуй, родина!
Глава пятая
Акулов нажал выключатель.
Взорвалась лампочка люстры. Под ногами захрустели осколки.
Света из окна было достаточно, чтобы не расшибить колени о мебель и зажечь две настольные лампы, на своём и волгинском столах.
Закрыл жалюзи, и через середину кабинета пролегла тёмная полоса. Заглянул в шкаф. Месяц назад в нем наводили порядок, но всевозможное барахло опять успело скопиться в изрядном количестве. На полке, отведённой для инструментов, лежали плоскогубцы и молоток, набор отвёрток, гвозди, моток изоленты.
Ладно, сойдёт и так. Может, полумрак подтолкнёт к откровенности?
Акулов выглянул в коридор:
— Проходите.
Вдову Громова сопровождал адвокат Мамаев. Высокий, черноволосый. Расстёгнутое кожаное пальто, костюм из тонкой материи. Аромат туалетной воды, такой сильный, как будто правозащитник не брызгался, а купался. Если бы Акулов ездил в больницу вместо Сергея, то мог бы сказать, что адвокат пользуется той же водой, что и Громов.
В том, что он там будет присутствовать, теперь можно было не сомневаться.
Александра Громова держала на руках ребёнка. Оказавшись в кабинете, девочка начала плакать, и несколько минут ушло на то, чтобы её успокоить. Когда это удалось, вдова посмотрела на сыщика:
— Мне не с кем было её оставить.
Прозвучало, как обвинение.
— Вы так настаивали на встрече, что…
Ещё один камушек в его огород.
И правда, настаивал. Когда удалось до неё дозвониться, она возмутилась:
— Что значит — я «где-то скрываюсь»? Кажется, я могу быть свободна в своих перемещениях. И не обязана сидеть дома… Вы должны понимать, как мне тяжело. Хотите со мной поговорить? О чем?
Акулов предложил два варианта. Он был готов как встретиться в управлении, так и навестить женщину по месту жительства.
