На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
— Что тебя удивляет? — Степанский повернулся к Николаю. — Возле бани нельзя людей убивать?
— Они ведь и нас могли…
— Значит, не захотели. Вот что, ребята, — «плантатор», продолжая сидеть с вытянутыми ногами, несколько раз стукнул кулаками по подлокотникам, — я улетаю первым же самолётом. Можете думать все, что хотите, но я рисковать не собираюсь. И вам советую поступить так же.
— Куда я поеду? — Калмычный дёрнул щекой. — Тем более, мне пока никто не угрожал.
— Будешь ждать? Ну-ну. Героическое решение! А я, простите, слишком стар для таких подвигов.
— Но ведь должен быть какой-то выход, — пробормотал Петушков.
— Я вам его подсказал. А ты, если хочешь, можешь сходить в милицию. Только не забудь рассказать, из-за чего все началось. Тебе обеспечат охрану… тюремную.
— В той истории только Громов был виноват.
— Попробуй это кому-нибудь объяснить. Я что, возражаю? Глядишь, тебе и поверят.
— Не бывает так, чтоб не было выхода.
— Купи пулемёт.
— Можно попытаться договориться.
Степанский посмотрел на него, как на ребёнка, взявшегося рассуждать о взрослых вещах.
— Как ты собираешься это сделать? На кладбище отнесёшь, положишь к памятнику вместе с цветами?
— Он позвонит ещё раз.
— С чего ты взял?
— Мне так показалось.
— Ну-ну. Громову, я смотрю, позвонили. Так позвонили, что весь город услышал.
Петушков покачал головой:
— Ты не понимаешь…
Степанский, выслушав его, махнул рукой:
— Фигня все это, Лично я ничего платить не собираюсь.
Через минуту он уже ругался с оператором:"
"— Что значит — погода нелётная? Только что была лётная! Я понимаю, как все быстро меняется, но… И когда? Здорово!
Положив трубку, он проворчал: «В России, как всегда, бардак» — и подошёл к окну. Долго стоял, уперев руки в бока и глядя на небо.
— И где они снегопад разглядели?
Возвращаясь к креслу, задумчиво посмотрел на Калмычного:
— Рвануть, что ли, на поезде?
Сел, снова побарабанил кулаками но подлокотникам.
— Останусь до завтра. Надеюсь, за это время новой революции не произойдёт?
— Не обещали. Делами заниматься не будешь?
— Да уж какие тут дела! По сравнению с вашими у меня не дела, а так, мелочишка! В гостиницу соваться нельзя. Как чувствовал, прихватил ключи от одной конуры.
В подтверждение последних слов он продемонстрировал увесистую связку, извлечённую из кармана пальто.
— Мне нужен Андреич.
