На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Знаешь, кого ему наняли?
— Наслышан. Думаешь, он не при делах?
— Странный ты, Василич! Сначала хочешь спасать, а только потом спрашиваешь, виноват или нет.
— Странный? Был бы ты на его месте — так бы не говорил.
— А я был. Не на его, на своём месте. Целых два года. Что-то не заметил я вашей заботы… — Акулов, удовлетворившись качеством оттиска, убирает печать.
Катышев отводит глаза:
— Тогда были другие обстоятельства. Давай сейчас не будем об этом.
— Давай. А о чем будем? А-а, про Сазонова! Из автомата он не стрелял и джип не минировал, это точно.
— Громова приходила?
— Полчаса назад ушла.
— И что она?
— С луны свалилась.
— Я бы удивился, если б было иначе.
— Почему? Бывает, у бандитов и разговорчивые вдовы остаются…
* * *…Милицейский пост, который охранял Вику в первые дни, давно сняли.
В палате находилось пять человек. Она, ещё три женщины-пациентки и молодой человек симпатичной наружности.
Юра.
Юрий Борисович Лапсердак. Бывший бандит и неудавшийся предприниматель, ныне — жених Вики.
Он сидел у кровати и держал Викторию за руку. И он, и она улыбались. Лапсердак — мужественно. Виктория — с надеждой и восхищением. Они не объявляли о помолвке, но Андрею давно стало ясно: свадьба состоится, как только позволит состояние здоровья сестры.
Будущий зять его не радовал. Слишком тёмное прошлое, слишком неопределённое будущее. Приехал из Санкт-Петербурга, ввязался в афёру с заводом тяжёлого машиностроения.
Андрей провёл небольшую проверку и выяснил, что к Ю. Б.
