На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Лапсердаку официальных претензий у властей нет. Во всяком случае, в розыск его никто не объявлял, да и петербургское управление на запрос Акулова ответило, что не располагает каким-либо компроматом. Претензии могли появиться, сообщи Андрей куда следует о некоторых фактах, ставших ему известными из рассказа самого Юры. Тот был достаточно откровенен, когда они познакомились — через несколько дней после ранения Вики. Откровенен настолько, что, наверное, сильно об этом жалел. Можно было поспорить, что его не единожды мучил вопрос: как оперативник, имеющий репутацию честного специалиста, распорядится полученной информацией.
Андрей не распорядился никак. Поначалу обманывал себя тем, что сперва надо разобраться с другими проблемами, а эта может и подождать. Не первостепенной важности дело! Да и сгоряча решать его нельзя. Нужно все хорошенько обдумать… Разобрался. Остыл. Не один раз подумал.
Ничего не решил.
Как-то поговорил с Волгиным. Сидели, выпивали… Выслушав, Сергей отреагировал сразу: «Приглядись повнимательней.
— Привет! Как себя чувствуешь?
— Здравствуй, — Юра поднялся навстречу, протянул для пожатия руку.
Он перестал улыбаться и теперь выглядел очень серьёзным. Надёжным. Словно лишний раз хотел подтвердить: «Не волнуйтесь. Со мной Вика будет как за каменной стеной. Я смогу обеспечить наше общее будущее».
Хотелось бы верить…"
"Ирина Константиновна, мать Андрея и Вики, поначалу приняла Юрия сдержанно.
— Послезавтра выписывают.
— Точно?
— Доктор сказал, что теперь не о чем беспокоиться. Дома поправлюсь скорее.
Лапсердак предложил Акулову свой стул — все остальные стулья в палате были заняты. Акулов отказался.
— Ты торопишься? — Виктория положила обе руки поверх одеяла. На локтях темнели многочисленные следы от уколов.
Он неопределённо кивнул.
— Много работы?
— Хватает.
Лапсердак, как бы давая родственникам возможность пообщаться наедине, чуть отступил от кровати и оказался у Андрея за спиной. Это раздражало. Хотелось попросить его встать по-другому.
