Вопросы Имран ставили Паоло в тупик. Он поначалу злился — это было видно. Привык к догмам, в которые надо просто верить, а не пытаться понять. Но он все же не дурак. И не мог не думать над теми вопросами, которыми его проповеди гасила моя жена.
Потому вскоре сказки нашего паладина приобрели более жизненный характер, иногда это было даже народное творчество. И как ни странно, главным слушателем всей этой белиберды стал пушистый комок. Да-да, мелкий котенок, который большую часть времени предпочитал прятаться у Имран под подолом юбки либо в густой шерсти свина. Немертвая мелочь ластилась к Паоло как к собственной мамке, а паладин был на удивление благосклонен к кошкам. Видимо, из-за общения со старой Имран, которая их тоже любила.
Так что неизвестно, кто кого перевоспитывал, но в результате все жутко устали. И появление гор над лесом встретили радостными улыбками.
— Куда дальше, темный? — спросил Паоло, сгружая тюки со спины кабана. — Последний привал перед восхождением, надо знать точную дорогу. Это по лесу можно передвигаться хаотично, просто зная направление и ориентируясь на солнце и звезды. А в горах нужна как минимум тропа.
— Где-то к югу от охотничьей деревни Дель Пэлле есть небольшая дорога.
— Там стоит пограничная застава. — Паоло нахмурился, видимо вспоминая карты. Образованная нянька, шатт его дери.
— Угу. Но есть несколько ответвлений. Одно из них как раз ведет в обход заставы, лазейка для нелегалов и торговцев запрещенными товарами.
— Боюсь, если о ней знаешь ты, то знают и местные стражники.
— Я много знаю того, чего не знает больше никто. — Не без некоторого самодовольства я посмотрелся в начищенный Элле медный чайник и скорчил сам себе рожу.
— Как ребенок, — укоризненно покачал головой железный зануда и чайник отобрал, пошел к ручью за водой.
— Как старик с маразмом, — ответил я. И показал ему в спину язык. Паоло на ходу передернул плечами, как почуял. А моя подглядывающая с помощью своих «нитей» жена тихонько рассмеялась и обняла меня за талию. И сказала:
— Я устала, хочу пить, есть и спать. А еще хочу, чтобы ты меня поцеловал прямо сейчас, пока наша строгая дуэнья в панцире занята хозяйством.
Вот уж на что я откликнулся с удовольствием. За эти полторы недели почти привык заниматься самоистязанием — целовались мы с женой много и часто, как только Паоло не повезет отвернуться. Но дальше не заходили, хотя я с ума сходил от сдерживаемого желания. Увы, даже моя слишком умелая иномирянка руки не распускала.
