Автор
В холодной серой комнатах Нью-Йорка Алекс шепчет, прикрывая глаза от острой боли. Его тело несет жажду и удушье, пока он пытается найти себя в хаосе одиночества и хаоса брошенности. Кругом лишь пустота и дребезжащие воспоминания о прошлом Рождество.
Неужели он не понимает, как легко можно все разрушить нашими… сиюминутными прихотями. Да, черт возьми, теперь я прекрасно знаю, что он тоже этого хотел.
Обрывки моих воспоминаний вихрем проносятся в голове, глаза опускаются на его губы. Я так и не вспомнила наш первый поцелуй и это выводит меня из себя больше всего.
Черт.
Черт.
Черт.
Тряхнув головой, обеими руками хватаюсь за его бицепс и спрашиваю беспечно:
— Как называется эта улица?
— Не имею понятия, — отвечает Алекс, напрягая мышцы, потому что мои ноги просто разъезжаются в разные стороны.
По всем каналам трубят про гололед и про то, что городские больницы завалены переломами. Я не хочу стать одной из этих жертв, поэтому цепляюсь за Немцева еще крепче, потому что в отличии от меня, он чувствует себя очень уверенно.
— Ты же знаешь, куда идти, да? — улыбаюсь, заглядываясь на украшенную сверкающими звездами витрину “Тиффани”.
У меня на шее болтается их известная подвеска в форме ключика, которую Немцев подарил мне на позапрошлый Новый год, перед тем, как подписать контракт на работу в своей лаборатории.
— Не уверен, — говорит, тормозя нас на светофоре и осматриваясь. — Здесь дорогу перекрыли, придется обходить.
— Тебе нравится тут жить? Не думал перебраться ближе к океану?
— Здесь предлагают лучшие условия для лабораторной практики.
— Я не про это, Алекс. Я про мечту. И про твои желания. А не работу, — тихо смеюсь, ударив его кулачком в плечо.
— Намекаешь на то, что зануда из нас все-таки я? — повернув ко мне голову, спрашивает Алекс.
— Ты гений, — мурлычу, улыбаясь.
Алекс довольно улыбается мне в ответ, чуть щуря свои зеленые глаза, и ровно говорит:
— Здесь таких полно.
Замерев, смотрю на него в ответ не моргая, потому что перед глазами вспыхивает картинка…
Твою мать!
К щекам приливает кровь. Парализовано чувствую приливы крови в тех местах, которым я бы посоветовала заткнуться!
Под трусами у него все в полном порядке…
Настолько, что ниже пояса у меня вдруг все напрягается и сжимается, а потом ноет и требует…
Господи, Немцев!
Смотрю на него, не зная смеяться мне или плакать!
В его трусах помимо… сглатываю слюну… помимо всего прочего…
Мамочки…
Помимо всего прочего есть татуировка в виде подковы! Прямо над… над…
Что за идея такая! Только он мог до такого додуматься! Это, что, на удачу?!"
"Меня раздирает от потребности спросить и от потребности посмотреть на его ширинку.
Прикусываю язык и сжимаю губы.
