Автор
В холодной серой комнатах Нью-Йорка Алекс шепчет, прикрывая глаза от острой боли. Его тело несет жажду и удушье, пока он пытается найти себя в хаосе одиночества и хаоса брошенности. Кругом лишь пустота и дребезжащие воспоминания о прошлом Рождество.
— Спасибо, а я тебе ничего не купил, — забирает бейсболку и надевает ее на свою русоволосую голову.
Взрываюсь.
— Ты думаешь — это мой подарок на Рождество? — смотрю на его профиль.
— Нет? — интересуется спокойно.
— Нет!
Обняв себя руками и надвинув на лоб козырек собственной бейсболки, сквозь слезы смотрю на арену.
— Хочешь пить? — протягивает мне Колу.
— Не хочу… — говорю, отвернувшись.
Чувствую его глаза на своем лице, делая вид, что мне хотя бы на один процент интересно, кто там сидит на первых рядах.
Никто из них ему и подметки не годится.
Я не знаю, что за игру он затеял. Но это… не для меня.
— Я… знаешь… я наверное пойду, — собираюсь встать, но его рука вдруг сжимает мое плечо.
— Извини… — притискивает меня к себе, кладя подбородок на мою макушку.
— Зачем ты так? — спрашиваю сквозь слезы.
— Потому что… — сильнее сдавливает мои плечи. — Я не знаю, как до тебя достучаться.
— Может тогда и не стоит?! — молю я.
Глядя в мое лицо горящими глазами, он вдруг прижимается носом к моей щеке и шепчет на ухо:
— Сейчас будет свисток… и начнется самое интересное.
Через три секунды море голосов вокруг затихает, и даже отсюда я слышу свисток арбитра!
— Что там происходит? — продолжает шептать мне на ухо.
— Эм… — пытаюсь дышать ровно. — Парень в… синей майке… забрал мяч, хотя он ростом с картошку… а тот другой… наш желтый с… с сельдерей…
Алекс тихо смеется, щекоча мою кожу своей улыбкой.
— А сейчас?
От удовольствия у меня закрываются глаза. Большой палец его руки обводит мое ухо.
— Эм… — шепчу, потираясь губами о его скулу. — Наш парень под номером… восемнадцать… кажется у него руки дырявые…
Алекс снова смеется."
"— М-м-м… — втягивает с наслаждением воздух, прижимаясь губами к моему виску. — Это Блейк Бёркс. На его месячную зарплату можно слетать в космос всей семьей.
— С его телом… что-то не так… — впиваюсь пальцами в колено Алекса, потому что его губы вдруг ласкают мочку моего уха.
— Ты права, — бормочет так, чтобы я слышала каждое его слово. — Размах его рук на четыре сантиметра превышает рост. Он ассиметричный. Я скучал по тебе, Эйнштейн…
— Алекс… — давлю ком в горле, переполненная ощущениями.
— Продолжай… — настаивает он.
— Ты не хочешь… сам посмотреть? — говорю сдавленно, опуская веки.
