В Америке пронесся шарм утреннего солнца, словно гигантский кружок золота роскошной одежды, который наконец-то снялся с ветра. Вдруг все начали замечать необычные явления — и то, что казалось случайностью, превратилось в шедевр из повседневного чуда.
Потом мохнатые люди повели Алису к костру и посадили на круглый камень. А когда Пашка тоже постарался занять там место, его оттолкнули в темноту, и Рын зарычал, показав клыки. Пашка счел за лучшее подчиниться.
На костре, насаженное на железные пруты, жарилось мясо.
Один из мохнатых людей долго выбирал куски получше, потом протянул прут Рыну, который был здесь главным. Рын понюхал, одобрил мясо и, сняв кусок с прута, дал Алисе.
— Спасибо, — сказала Алиса.
Сзади из темноты донесся шепот Пашки:
— А он рук не моет.
Сам Пашка не отличался чистоплотностью, но сейчас у него было плохое настроение.
Алиса откусила кусочек, мясо было мягкое, но несоленое.
— Как? — спросил Рын. — Ах, добро? Кус-кус?
— Ах, кус-кус, — согласилась Алиса.
— Они здесь подземных крыс едят, — сказал злобно Пашка.
Рын услышал голос Пашки и не одобрил его тона, потому что, не поворачиваясь, метнул назад большую кость. Послышался удар и Пашкин крик:
— Так и убить можно!
Алиса вскочила:
— Пашка, тебе больно?
— Еще бы, крысоеды проклятые.
В самом деле он, конечно, никуда без Алисы не двинется, но унижений Пашка не выносил.
— Пашка, ах! — сказала Алиса Рыну. — Уух, хороший!
— Нет, — отозвался Рын. — Он груб!
— Груб! Груб! Груб! — закричали остальные мохнатые люди.
Алиса обернулась и протянула Пашке кусок мяса.
— Не надо, — гордо сказал он. — У меня в лодке жареная курица есть.
Но мясо сжевал в мгновение ока.
Подошли две дикие мохнатые женщины, они стали щупать Алисины волосы, гладить шершавыми пальцами ее лицо.
— Алиса, — тут, Алиса, — кус-кус всегда, — сообщил Рын.
— Нет, — сказала Алиса. — Спасибо за гостеприимство, но у нас здесь дело.
Издали послышались голоса. Они приближались.
Мохнатые люди поспешили туда, где тускло светили факелы. Вскоре к костру подошла еще одна группа подземных жителей. Они волокли за собой большую мохнатую тушу. Морда была оскалена, острые зубы оскалены — это же медведь! Огромный черный медведь!
— Вот это добыча! — сказал Пашка.
— А ты говорил — крысы, — сказала Алиса.
— Но крыс они тоже едят, даю слово, — сказал Пашка.
Женщины сбежались к медведю, начали каменными скребками сдирать с него шкуру.
Главный охотник, седой, хромой, обросший шерстью так, что сам был похож на медведя, сел к костру и, посмотрев на гостей, спросил Рына, кто такие.
Рын начал объяснять, больше жестами, чем словами.
