В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Она льнула к нему, подставляясь под ласку крепких рук, окутывая теплом своей души.
Губы слились в стремительном поцелуе.
Никогда ранее Мартин не целовал женщину так откровенно, со столь бесстыдной жадностью.
Она отдавала ему себя, забирая его с не меньшей страстностью.
Огонь желания сотряс тела.
Охватило исступление — необузданное, неукротимое, беспощадное. Налетело вихрем, закружило, унесло.
Затопило наслаждение: острое, жгучее, ненасытное.
Громкий стон мужского удовольствия.
Сладкая обморочность женского.
Блаженная истома, ленивая слабость.
Пахло пьяной медовой вишней.
Прижавшись к боку Мартина, Ольга улыбалась ему.
Он убрал с её щеки прядь волос, засмотрелся на ямочки на щеках. Улыбнулся в ответ:
— Где ты раньше была?
— Ждала тебя.
— И я ждал, — рассмеялся он, целуя её в лоб.
— Ты позвал — я пришла.
Прижал к себе плотнее:
— Спи, душа моя. Уже за полночь.
— Не могу.
— Почему?
Рисовала узоры на его ключице, прижавшись щекой к его плечу:
— Думаю.
— О чём?
— Что может случиться завтра.
— Уже сегодня, — поправил он неохотно, с протяжным вздохом. Укрыл её обнажённое плечо одеялом. — Теперь мне ничего не страшно.
— Но что-то же случится, — настаивала она.
— Ничего не случится. Ты рядом со мной, душа моя.
— Но…
Он закрыл ей рот поцелуем.
Она мычала, глухо смеялась, шутливо таращила глаза. Притихла, отдаваясь настойчивой мужской ласке. Млела под напором нежных рук, горячего сильного тела.
Глава 51
Ольга не спала. Не была в состоянии. Думала.
А не могут ли могилы под надгробными плитами быть пустыми? Что если Мартин, желая спасти себя и сына, снова прибегнет к чёрной магии и после удачного ритуала они уйдут? А она? Её заберут с собой?
А тебя здесь быть не должно, — заметил с ехидцей внутренний голос.
Но она есть! Иначе откуда бы граф узнал о предстоящей трагедии?
Всё, хватит сходить с ума, — одёрнула себя Ольга, покосившись на спящего мужчину. Она же не проговорила мысли вслух?
Слушала тиканье каминных часов, глубокое ровное дыхание Мартина и потрескивание рассыпавшихся на угли головешек.
Беззвучно вздыхала. Решала. Решилась.
Бесшумно встала, надела ночную сорочку, накинула шлафрок с ярким бухарским рисунком, втолкнула ступни в мягкие тапки. Потянулась. Тело отозвалось сладостным болезненным напряжением и усталостью. Ольга собрала спутавшиеся волосы, перевязала лентой. Оглянувшись на мужчину, улыбнулась и крадучись вышла.
Тихо. Темно. Сквозит. В дрожащей руке подсвечник с горящей свечой.
