В душных коридорах аэропорта "Пулково", где каждый шаг кажется монотонным, женщина и ее внук находятся в ожидании вылета. Атмосфера здесь напоминает скучную симфонию из множества маленьких сюжетов – очереди на регистрацию, багажи с колесиками и сумки на плечах.
Но не зря всю жизнь он по подвалам мотался, много мест знал, где перекантоваться можно. С другими бомжами компанию не водил – увяжется кто-то, да потом с хорошего места Котю же и выгонит, как та лиса, что зайца в сказке из дома выперла.
Так и жил Котя. Неплохо жил, не сильно голодал. А пил мало, только для согрева. Оттого и не бедовал, что один, ни с кем делиться не надо. Был Котя просто Волк, а стал Волк одинокий.
Нынче с утра отправился он по подвалам – время к осени, холода наступят, не заметишь. Нужно теплую квартирку заранее присмотреть.
Долго ходил Котя, да все неудачно. Один подвал сырой, другой запертый, не пройдешь там, в третьем вещички валяются – стало быть, есть там обитатели, и Котю они в гости не звали. Хотел уже Котя уходить ни с чем, да забрел куда-то в сторону. Глядит – окошко подвальное, на нем кот сидит полосатый. Согнал Котя кота, выглянул в окошко, чтобы определиться, да и засмотрелся.
Двор дремучий, никто не ходит. И валяется прямо перед окошком девка в луже крови.
Котя на всякий случай от окошка шарахнулся – как бы его не заметили. И вовремя, потому что машина подъехала. По всему видать, что менты – рожи наглые, упитанные. Девку тут на месте и прихватили, в машину посадили, хоть она и верещала по-страшному."
"Хотел уже Котя уносить ноги от греха, да смотрит – тихо все, менты отъехали, про покойницу забыли.
Конечно, у покойников красть – грех большой, а с другой стороны, ей ведь, девке-то этой мертвой, ничего уже не нужно. А он, Котя, пока еще живой, ему любая мелочь в хозяйстве пригодится, жизнь ведь у бомжа трудная.
Пригляделся Котя повнимательнее и расстроился.
Вытянул Котя руку, а тут кот полосатый в бок толкается – дай пройти! Пустил его Котя в окошко, а котяра наглый сразу к покойнице бросился. На запах крови, надо думать. Коте аж поплохело.
