Я питал большие надежды относительно данной вылазки, но, похоже, оказался неправ.
Резко обернувшись, Дион схватил Зайгмана и вздернул его над палубой. Остаточные болевые ощущения распалили гнев легионера, вызванный промахом Виденса.
— Ты понимаешь, чего стоила твоя ошибка? А? Только представь, какие еще подвиги мог совершить этот воин, скольких изменников убить? Нет, скажи, ты понимаешь?!
Нечеловеческое тело Зайгмана, скрытое под длинным балахоном, дергалось и извивалось над полом. Из динамика его маски вылетел отрывистый испуганный крик.
— Библиарий Пром, успокойтесь! Статистическое прогнозирование, при всей его эмпирической точности, не идеально!
— Прежде ты утверждал иное, — напомнил Дион, крепче сжимая пальцы. — Если результат тебя устраивает, цифры не лгут, но в случае твоей ошибки оказывается, что формулы были несовершенными. Как удобно!
— У каждого метода прогнозирования есть изъяны, — быстро проговорил Виденс. — Пророчества, гадания по птицам или внутренностям, картомантия… все они зависят от различных интерпретаций и отклонений!
Не желая выслушивать подобные оправдания, Пром еще сильнее сдавил глотку получеловека. Металлическая гортань смялась под скрежет пластали и шипение напрягающейся пневматики. На лицевой пластине техножреца лихорадочно завращались линзы в латунной оправе.
— Библиарий, он просыпается! — завопил магос.
Осознав, что его гнев неуместен и отчасти принадлежит не ему, Дион выпустил Зайгмана. Лицо легионера отразилось в маске из матированной стали; увидев его, Пром с омерзением отвернулся.
Варэстус подергивался на каталке. Веки воина подрагивали — вторжение в его воспоминания привело к сбою биологических механизмов, не позволявших Сарило проснуться. В кровь космодесантника хлынули мышечные стимуляторы, и он застонал, сжимая кулаки.
Дион почти нежно положил ладонь на голову раненого.
— Прости меня, брат, — сказал библиарий.
И выжег мозг легионера огненным импульсом.
Выйдя вместе с техножрецом из отсека Медике Астартес, бывший Ультрамарин запер за собой дверь. Окутанный тенями зал, превратившийся из палаты исцеления в склеп, омрачился и затих.
— Будь ты проклят, Малкадор… — с глубокой скорбью прошептал Дион, коснувшись холодной металлической створки.
Посмотрев на свою руку, он увидел тускло-серебристую броню — округлый наруч оттенка оружейной стали, а не насыщенного синего колера Тринадцатого.
