Пром тяжело перенес то, что с доспеха стерли геральдические цвета родного легиона, но в подобных ситуациях воина скорее радовало их отсутствие. Его братья в Ультрамаре никогда бы не одобрили бездушно логичного плана Сигиллита.
Товарищи сочли бы поступок Диона гнусным предательством, но они не ведали того, что знал библиарий. Они не видели того, что узрел он. Они не слушали высокопарную речь Магнуса Красного в Никейском амфитеатре, где примарх отверг выдвинутые против него обвинения в колдовстве.
Дион слишком хорошо помнил тот день.
Вулканический жар, игра отражений в лабиринтах из остекленевшего камня.
Ощущение своей правоты, что росло в груди Прома, когда он стоял плечом к плечу с другими воинами-мистиками.
Эликас, Умойен, Зарост… все — главные библиарии.
И Таргутай Есугэй, старший грозовой пророк Белых Шрамов.
Даже Таргутай, умнейший среди них, не разглядел, что скрывал Циклоп под маской благих намерений.
Пром сжал латную перчатку в кулак.
— Ты солгал нам, — прошептал он сквозь сжатые зубы.
Командир «Аретузы», магос Умвельт Икскюль, ждал их в украшенном витражами притворе медицинских палуб. Оставаясь в тени статуи, которая изображала Императора подле раненого солдата, техножрец наблюдал за тем, как автоматоны-вораксы с тонкими конечностями рыскают по сводчатым палатам «Живаго».
Точнее, здесь находилось кибернетическое прокситело Умвельта с корпусом цвета стальной пыли.
Сам верховный магос — полумертвец с атрофированными из-за нейродегенеративных болезней мышцами — пребывал на борту «Аретузы» в мобильной клетке-фиксаторе. Не имея возможности присутствовать на «Живаго» лично, Икскюль транслировал свое сознание в массивный корпус воина-«Урсаракса», применяя сокровенное искусство кибертеургии.
Заметив Диона и Виденса, покрытый оранжевым лаком киборг повернулся к ним, и по его металлическому телу пробежали блики рассеянного света электрофакелов. На блестящем доспехе поверх пневматического шасси извивались нарисованные змеи, с лицевой пластины смотрел намалеванный кем-то багряный череп. По удлиненному затылку тянулись косицы кабелей мыслеуправления, соединявшие сенсориум Умвельта с головным мозгом искалеченного создания внутри.
Пром ненавидел прокси-тело магоса. Оно непрерывно излучало агонию запертого в нем живого раба, которую библиарий ощущал как резкий кровавый привкус во рту; Диону казалось, что он жует осколки стекла.
— Где кандидат? — спросил Икскюль.
