Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Но нет. Он и его плюшевый спутник по-прежнему ждут за дверью.
— Никуш, я знаю, что ты злишься, — со вздохом произносит Глеб, переминаясь с ноги на ногу. — Я это заслужил. Но давай все же поговорим.
Вот оно, самое сильное оружие Глеба. Его спокойствие и рассудительность, на фоне которого я чувствую себя брыкливой истеричкой. И как бы мне не хотелось проорать «Какого черта тебе вообще от меня нужно, если видимся мы только по выходным, секса у нас нет, а сон в одиночестве для тебя, хорька ученого, в разы увлекательнее, чем совместный досуг?», глядя в гладкое лицо с глазами преданной колли, я не могу.
Очевидно, что и чутье у Глеба собачье, потому что он безошибочно улавливает брешь в моей обороне и переходит в учтивое наступление:
— Можно войти, Никуш? Цветы хотя бы в воду поставим. Гибискусы ведь не виноваты, что я идиот.
Признание себя и идиотом и мои любимые гибискусы подкупают. Ну не в подъезде же нам расставаться.
— Проходи, — кивком головы указываю на приоткрытую дверь и пячусь в нее задом.
Пока Глеб неторопливо расшнуровывает ботинки, я с бьющимся сердцем выхожу в зал и беспокойно оглядываюсь. Ну а кто знает, что может взбрести в голову этим американцам? Вдруг Кэп в лучших традициях пошлых голливудских комедий расположился на моем диване голый и успел обмазать причинные места взбитыми сливками.
К счастью, подобной калорийной зарисовки я не застаю и со вздохом облегчения провожу Глеба на кухню.
— Подожди пару минут, — тычу в кнопку на чайнике, — сейчас приду.
Я со всех ног несусь в спальню, на ходу снимая полотенце с волос, и швырнув его в кресло, толкаю дверь. Максим стоит возле окна и задумчиво крутит в руках листок формата А4, в котором я узнаю свой последний набросок.
— Какого черта ты роешься в моих вещах? — возмущенно верещу, выдирая лист их его рук.
— Мне нужно было как-то отвлечься, — Кэп пожимает плечами и выразительно опускает взгляд на ширинку. — Кто приходил?
Он спрашивает это как бы между прочим, но за лесом пушистых ресниц я вижу неподдельный интерес.
— Это Глеб, — от волнения я нарубаю фразы как куски мяса. — И он еще не ушел. Сидит на кухне. Нам нужно с ним поговорить.
