Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Бэмби начинает сопеть тяжелее, после чего севшим голосом спрашивает:
— Что значит намеченный план?
— Положить тебя на стол, — растягиваю слова в предвкушении, — трахнуть языком, расколотить вазу, поставить тебя на колени и заставить мне отсасывать. Ничего не забыл?
— Отличный план, — соглашается Ни-ка и, сильнее прогнув спину, трется об меня задом. Грязный олененок, от которого у меня едет крыша.
И даже здесь мой план летит к чертям, потому что я вдруг понимаю, что до стола я не дойду. Переодеваю ЭмДжея в новую порцию латекса и, дернув повязку с волос Бэмби на шею, зажимаю ее в кулак и оттягиваю назад.
— Проси трахнуть тебя, — шепчу ей в ухо.
Я ее и так трахну, но услышать уж очень хочется. Бэмби молчит, только пытается насадиться на мой член задом, от чего в воздухе начинает пахнуть паленой резиной, в голове в очередной раз коротит, и я отключаюсь.
Прихожу в себя уже тогда, когда долблюсь в Бэмби, сжимая в руке ее импровизированный ошейник, под влажное хлюпанье и непрекращающийся рикошет ее зубодробительных стонов: «Трахни меня, Максим», «Трахни меня», «Трахни меня».
Ника такая влажная, отзывчивая и тесная, что неметь в паху начинает очень скоро. И еще одна дебильная фантазия как сорняк в мозгу проклюнулась: хочу кончить вместе с ней. В прошлый раз за ней было не угнаться.
— Сожми мой член, Ни-ка, — хриплю ей в висок, собирая языком капли соленого пота с ее виска. Сдавливаю ошейник сильнее, трахаю ее глубже. Убеждаю, в общем, как могу.
Ника проявляет чудеса отзывчивости: как разъяренный Росомаха вонзает ногти мне в шею и с протяжным всхлипом начинает душить ЭмДжея во влажных объятиях. Идеально, блядь. Обнимашки, которые я точно никогда не забуду.
Я кончаю так долго, что выработкой мог бы осчастливить целый банк спермы, а когда прекращаю, едва могу стоять на ногах.
Даю себе отдышаться, после чего отдираю Бэмби от стены и поворачиваю к себе. Ни-ка чумовая развратница: волосы растрепаны, губы красные и искусанные, на щеке отпечаток декоративной штукатурки. Опускаю взгляд ниже — на красивые сиськи с твердыми сосками, рельефный живот и то место, которое я планирую в ближайшее время тщательно обработать языком. Со спущенного до колен белья на меня глазеет человек-паук. Невероятно, но факт — у меня снова встает.
