Где-то ведь у нее действительно был нитроглицерин…
Спала Алевтина плохо и утром решила, что нужно действовать. То есть не прятать голову под крыло, не отмахиваться от прошлого, а выяснить, в чем же дело. Ведь теперь она не запуганная девчонка, а дипломированный опытный врач, с памятью у нее все обстоит прекрасно, всех своих больных помнит.
Так что если узнала она того типа – значит, это он и есть, тот самый утопленник.
Как уж так получилось – это и нужно выяснить. Однако тело-то ведь из морга пропало тогда, двадцать лет назад. И не нашли его. Правда, и не искали…
У нее есть клык неизвестного животного и кусок бересты, заполненный странными письменами. И она понятия не имеет, что все это значит. Ипатьевна знала, но она давно умерла. Так что ей, Алевтине, нужно действовать самостоятельно.
И для начала обратиться к специалистам. Есть же в большом городе Санкт-Петербурге специалисты? Ну конечно, есть, есть Институт народов Сибири и Севера, и уж там-то найдется человек, который прочитает ей таинственные письмена на куске бересты.
Но по собственному опыту она знает, что с человеком, явившимся со стороны, разговаривать никто не станет. Начнут футболить от одного к другому, спрашивать, зачем ей все это да кто она такая и почему, собственно, интересуется.
Она сама в больнице работает и твердо знает, что человека с улицы никто не примет. То есть нужно прийти или официально, с подтвержденным диагнозом и всеми нужными документами, или по рекомендации. Либо кто-то из врачей позвонит и попросит, чтобы посмотрели его больного, либо этот самый больной сошлется на кого-то достаточно авторитетного, дескать, я от такого-то…
Так делается всегда и везде, потому что с незнакомым можно так нарваться! И хорошо еще, если попадется просто склочник какой-нибудь и скандалист…
Так что поскольку никаких официальных бумаг у нее, Алевтины, не имеется, то ей нужна рекомендация.
Эти мысли преследовали ее все утро, так что любимый ее больной Тарасов заметил, что она необычайно рассеянна.
– Дорогая, – на правах старого знакомого он позволял себе такое обращение и даже иногда гладил ее по руке, – вы выглядите озабоченной, ничего не случилось?
Алевтине стало стыдно, это недопустимо – думать на работе о постороннем!
Толстяка с соседней кровати вызвали на процедуры, так что они были одни. И Алевтина вдруг рассказала Тарасову, что ей обязательно нужна консультация специалиста по шаманизму и другим верованиям народов Сибири.
