Репродуктор снова кашлянул, и тот же голос безразличным тоном проговорил:
– Передаем прогноз погоды. В Вавилоне и Вавилонской области сегодня жарко, до тридцати трех градусов, переменная облачность без осадков. В Ниневии несколько прохладнее, от двадцати девяти до тридцати градусов, возможен кратковременный дождь. Характер погоды в Месопотамии на ближайшую неделю будет определяться антициклоном, пришедшим из Западной Скифии.
А теперь прослушайте в исполнении заслуженного артиста Ашура Ниббона отдельные фрагменты шедевра ассиро-вавилонской литературы «Сказание о Гильгамеше»…
– Но вы мне не ответили… – проговорила Алевтина.
Но из репродуктора слышался только низкий красивый голос, который говорил нараспев какие-то совершенно непонятные слова.
Внезапно Алевтина разозлилась. Да что же это такое, в самом деле! Наговорил черт-те чего, натрепал с три короба, а как дошло до дела – так сразу на Вавилон перекинулся! Голову ей заморочил, вроде как он все про нее знает, а сам теперь издевается, Гильгамеша какого-то приплел.
Ну уж нет, так просто он от нее не отделается, не на ту напал!
Она подошла к репродуктору и постучала по динамику. Голос не замолчал, а стал только громче, теперь он произносил про своего Гильгамеша что-то со страстью.
– Да замолчи ты уже! – Алевтина со всей силы двинула по ящику кулаком.
Голос и правда пропал.
– Уже хорошо, – удовлетворенно сказала Алевтина, – а теперь скажи мне, что делать.
Но репродуктор обиженно молчал. Алевтина постучала еще, потом потрясла репродуктор как следует. Он очнулся и издал звуки, как трубы в старом доме: то есть хрюкнул, рыгнул и забулькал. Но ничего полезного не сказал.
Алевтина вспомнила, что когда-то у Ипатьевны тоже так бывало с радиоточкой. В таком случае не помогали никакая тряска и стукотня, приходил дед Михей и чинил репродуктор. И снова он передавал русские народные песни и последние новости.
Увы, деда Михея давно нет на свете, он совсем ненамного пережил Ипатьевну.
Алевтине захотелось бросить противный репродуктор на пол и долго топтать его ногами. Но тот, видимо, испугался, потому что ожил и захрюкал, после чего вдруг прорезался красивый женский голос, страстно пропевший: «Ах! Не говорите мне о нем!» Потом снова пару раз булькнуло, и наконец прежний голос, что говорил из репродуктора, назвал четыре цифры: три, семь, четыре, один.
И замолчал. Похоже, что навсегда.
Во всяком случае, Алевтина так предположила.
