Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
На полиграфическом ей семь месяцев не платили зарплату, а потом сократили. До пенсии еще три года…
Подумав, Морж взял ее на работу телефонным диспетчером. Он знал Людмилу Сергеевну еще по прошлым временам как ответственного и исполнительного работника. К тому же ее старорежимная советская манера общаться вызывала доверие у клиентов.
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна, — сказал Сигизмунд. — Это Морж.
— Здравствуйте, Сигизмунд Борисович.
— Как самочувствие? — спросил Сигизмунд и поймал себя на том, что со своим диспетчером разговаривает сердечнее и искреннее, чем с матерью.
Людмила Сергеевна сказала, что прекрасно себя чувствует.
— Заказов нет?
— Один. Обработка квартиры. На проспекте Славы. Федору я уже передала.
— Меня сегодня на работе не будет. Приболел. Федор пусть отстреляется и мне перезвонит."
"Сигизмунд буквально видел, как Людмила Сергеевна озабоченно нахмурила брови.
— Может, к вам заехать? Я бы малинки привезла… Полезно.
— Спасибо, у меня есть, — соврал Сигизмунд.
— А, ну тогда поправляйтесь, — сказала Людмила Сергеевна.
Сигизмунд попрощался и положил трубку. Он знал, что Людмила Сергеевна позвонит его матери, и они долго будут обсуждать — и его, Сигизмунда, и нынешние тяжелые времена.
И тут новый грохот донесся из комнаты, где шебуршилась юродивая девка.
— Что там еще такое?! — дико заорал Сигизмунд.
Он метнулся в комнату и распахнул дверь. На полу лежала груда тряпья, сверху — перевернутый ящик. Девка, видать, шарила по комоду — любопытствовала и выдернула один ящик.
Комод был брежневских времен, из плохой ДСП. Доски перекосило, и вставить назад выдернутый ящик удавалось не вдруг. Косорукой девке это и вовсе не удалось. Тут умелец — и тот повозится.
Девка с виноватым видом начала что–то многословно объяснять. И показывала. Целый театр пантомимы развела. В общем, сидела она, девка, никому не мешала. В безумие свое погружалась. А ящик тут возьми да выскочи! А барахло из ящика возьми да и вывались! Она–то, конечно, хотела как лучше. В общем, пошла она, девка, ящик на место ставить.
И предъявила прищемленный палец.
Сигизмунд взялся за ящик. Девка топталась рядом, заглядывала через плечо, помогать пыталась. Вшивыми волосьями на Сигизмунда трясла. Сигизмунд отпихнул ее. Попытался поставить ящик на место. Прищемил палец. Взвыл. Уронил ящик. Закружил по комнате, сдавленно матерясь и тряся рукой. Юродивая заволновалась, стала ходить следом, сочувственно бормоча.
