Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
Вот откуда только девка такая приперлась? Из какой глуши? Неужто там до сих пор не знают, что «Сайгона» больше нет?
Да нет, ларчик–то просто открывается. У девки–то явно не все дома. Вот и вообразила по своей помраченности, что все еще стоит «Сайгон». И приперлась. А ее — р–раз! — и на Охту. Вот гниды, безумную — и то…
Ну точно! Притащилась, бедная, думала, что впишут. Иначе что бы ей на Невском делать? И одежка на ней как на системной — какой, к херам, гринпис! В «Сайгоне» в свое время и похлеще выеживались.
Так что пусть эти суки не думают, что «Сайгона» больше нет. Что задавить можно систему первого созыва какими–то унитазами.
Деньги — говно! А так хоть какая–никакая польза…
Возле «Художественного» Сигизмунд увидел Мурра. То есть, он чуть позже сообразил, что это Мурр.
Тот стремительно шел навстречу, волоча здоровенный, как гроб, гитарный футляр. Лицо у Мурра было исступленное. Думал о чем–то, по сторонам не глядел.
Прошел мимо, не заметив. Сигизмунд остановился, оглянулся. Хотел окликнуть, догнать, но потом передумал.
"…Да, как принцессу!.. Назло!.. На «назло» денег не жалко. Мильон потрачу!
В старой доброй аптеке на площади Восстания вошебойка нашлась. И не одна. И торговала там не томная красавица, а деловитая бабка с усами. Бабка всђ знала и во всем разбиралась. Присоветовала не что подороже, а что поядреней.
Сигизмунд к бабке отнесся с полным доверием и рекомендуемое ею средство купил. На всякий случай взял две упаковки.
Если бы Сигизмунд жил в Америке, то перед тем, как пойти в «Пассаж», непременно посетил бы психотерапевта. Своего психотерапевта. Того, что избавил его от страха переезжать по мосту через реку Гудзон, мать ее ети! Потому как собирался Сигизмунд нанести урон своей тонкой чувствительной мужской психике и закупить в «Пассаже» для полоумной белье. В частности, трусы. И не одну пару.
На взлете горбачевской перестройки, еще в «победовские» времена, Сигизмунд посетил Соединенные Штаты.
Эта краткая развлекательная поездка быстро, безболезненно и навсегда избавила Сигизмунда от страха перед навороченными магазинами.
Американцы очень ценят доллар. Потому что в долларах измеряется труд. Они очень почитают труд. Если ты пришел в магазин с одним долларом, значит, ты этот доллар ЗАРАБОТАЛ. Ты — Человек Труда. И за это тебя будут почитать.
