Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
И вдруг проговорила с какой–то странной, оголенной ненавистью:
— Убери свою шавку по–хорошему, паскуда…
Пес неожиданно утратил к женщине интерес. Начал обнюхивать пень, почему–то облюбованный собачьим населением двора. Что–то важное в этом пне обнаружил. Новости какие–то.
Сигизмунд нередко претерпевал разные гонения за пса. Его ругали строгие воспитательницы детского садика и испуганные телерассказами о собаках–людоедах бабушки. Кроме того, с ним охотно бранились пьяные — еще один предмет пристального песьего внимания.
Но никогда еще Сигизмунд не встречал такой открытой, спокойной и мощной злобы.
Он открыл было рот, чтобы обматерить эту недотраханую суку… и захлопнул, стукнув челюстью. Женщина была беременной, почти на сносях.
Бог ты мой! Он глупо вытаращился на нее. Нет, конечно, бывает…
Беременная отбросила использованный носовой платок и неторопливо пошла к арке, к выходу на канал Грибоедова. Сигизмунд глядел ей вслед.
Из подвала выбралась киса и заструилась вдоль стены. Кобель, нетерпеливо рыча, — урра–а! — устремился к ней.
Сигизмунд был зол. Встреча с беременной мегерой оставила на редкость неприятный осадок. Было что–то страшное в этой уверенной, нерассуждающей злобе. Что–то непобедимое. Что–то, чему невозможно противостоять. И нечего противопоставить.
Вся тупая ожесточенность нынешнего времени, казалось, сконцентрировалась в этой озлобленной дуре, носящей в себе беззащитный зародыш новой жизни… Хотя — почему дуре?
Судя по лаю, невидимый во мраке кобель мчался по периметру двора.
Его опять передернуло при воспоминании о только что случившемся. Вот сука!
Песий лай локализовался в одном месте. Стал заливистым. Потом истеричным. Лаял кобель в районе помойки. Естественно! Где же еще?
* * *
Раньше помойка располагалась удобно, возле котельной, а теперь ее — непонятно по каким соображениям — переместили за нелепый флигель, к которому был пристроен сигизмундов гараж.
"Флигель этот возвели сразу после войны. Угрюмое желто–серое двухэтажное строение. Глухая, желто–серая, облупившаяся стена. Непонятно кому и для чего нужное сооружение уныло–производственного вида. Несколько узких мутных окон на уровне второго этажа. Серая, дощатая дверь. Сколько помнил себя Сигизмунд — она всегда была заколочена.
К этому–то архитектурному ублюдку и притулился гараж.
