Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
— У него душа новая, всякими глупостями еще не обременена…
— Конечно, не обременена, — проворчал Сигизмунд, — данкины всякие, кэпсы, трансформеры…
Тем не менее призвали Ярополка и спросили, признает ли он эту гнилую деревяшку и черепки за сокровища. Ярополк, чуя подвох, молчал. То на деда глазами стрельнет, то на Сигизмунда. Соображал, какой ответ больше выгоды принесет. Наконец выговорил:
— А чего… вот если бы трансики…
Дед восторжествовал.
Они посмотрели еще несколько шкафов. Медные пряжки, фибулы, детали конской упряжи, ржавые наконечники стрел… Аттила со знанием дела комментировал: эти, мол, стрелы легкие, на зверя, а те — тяжелые, боевые, вон у них зазубрины, чтобы в ране застревало… А чьи это стрелы?
Вика прочитала название финно–угорского племени, которое вандалу ничего не говорило.
Неожиданно Валамир замер как громом пораженный.
— Вико! — воскликнул он. (Смотрительша опять напряглась на стуле, подалась вперед.) — А от нас что осталось? От нашего народа?
Вика помолчала. Чуть улыбнулась — грустно–грустно.
— От вас почти ничего не осталось… В Африке только каменный столб с оперенной свастикой и несколько могильных плит с именами. Кое–кто считает, что это вандальские имена. Пяток монет еще.
— И все? — не поверил дед. — Не может быть такого, чтобы совсем ничего не осталось! Столько всего у нас! Столько было сделано, завоевано! Воспето!
— Очень давно это было. Время все поглотило. — Вика сложила пальцы колечками. — Год — это круг. Звено цепи. Длинная цепь получилась.
Дед Валамир медленно опустился на каменный пол, схватился обеими руками за косы и, покачиваясь из стороны в сторону, завел какой–то надрывный плач.
Смотрительша так и подскочила.
— Да что вы себе позволяете! Разве так можно? Уберите его, раз он не умеет себя вести! Старый, а хулиган!
— Заткнись! — резко сказала Вика. — Дура старая! Это великий шведский археолог!"
"Свершилось чудо. Смотрительша заткнулась.
Видимо, у церберши был сегодня черный день.
Его Сигизмунд узнал, хотя и не сразу.
