Вдруг припомнилась бездумная болтовня за картами. Пустячные вопросы, но если сложить ответы вместе, проясняется многое…
Первой мыслью было немедленно пойти в отделение госбезопасности, рассказать майору Канину о своих подозрениях, о собственной болтовне. Но сейчас же явилась другая мысль: чепуха, самовнушение, быть этого не может! Краем сознания подумалось: а что станется с Лидой, если это правда? Откуда-то выползла подленькая мыслишка: «А что, если она с ним заодно?» Выползла и сейчас же сгинула. Да разве поделилась бы Лида с ним тогда таким открытием! Негодяй, подумать плохо о Лиде!
В мучительной душевной борьбе прошел весь день. Наступил вечер, а Прозоров все еще колебался. Наконец созрело твердое решение: сегодня же переговорить обо всем наедине с Лидой. Если Горюнов и ее вызывал на разговор о секретных делах в институте и на ракетодроме, тогда сомневаться нечего.
Диспетчер гаража охотно сообщил Прозорову, что Горюнов в дальнем рейсе. Вернется лишь завтра к обеду."
"— Боишься, чтоб у Лиды не застал? — спросил диспетчер и сам засмеялся своей неуклюжей шутке. — Что-то ты к его жене зачастил, парень!
Лида сразу заметила, что Владимир необычно взволнован. Прямодушный, искренний во всем, он не умел скрывать своих чувств.
— Что случилось? У тебя неприятность, Володя?
Ласковый голос женщины, которую Прозоров не переставал втайне любить, потряс его. Какую страшную весть он несет ей!
— Или мне показалось? Чаю хочешь?
Стрельченко не смотрела на Прозорова, возясь у электрического чайника.
— Не до чая нам теперь, Лида! — выдавил Владимир.
— Да что случилось? Ты бледный какой-то сегодня, на себя не похож.
— Лида, скажи, тебя муж расспрашивал об институте, о ракетодроме, словом, о служебных секретных делах? — напрямик спросил Прозоров. — О чем мы по подписке не имеем права говорить?
Даже при слабом электрическом свете Владимир увидел, как внезапно и густо покраснела Лида. Не только щеки, даже лоб, шея покрылись краснотой. Прозоров опустил голову.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — запинаясь, сказала Лида.
— Потому что и у меня он допытывался, как идут составы в зоне.
Стало так тихо, что монотонный звук капель, падавших из крана, показался оглушающе громким.
— Но ведь мы просто болтали от нечего делать! Не думаешь же ты, что Саша…
Страшное слово еще никем не было произнесено. Но оно уже повисло в воздухе.
— Да!
Не сводя глаз с Владимира, Лида пошарила рукой по столу, оперлась на него. У нее подгибались ноги.
— Это невозможно!
Мозг Лиды отказывался верить чудовищной мысли. Ведь она жена этого человека! Она уже носит под сердцем его ребенка! Да что же это такое? Самый близкий на свете человек…
— Почему невозможно?
Простой вопрос Прозорова поставил Лиду в тупик.