Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
Пожалуй, только почерневшие от кузнечной работы руки, с большими узловатыми в суставах пальцами, да неизменный залоснившийся кожаный картуз на голове остались прежними, будто время совершенно не коснулось их. Одет Половников был в застегнутую на все пуговицы клетчатую рубашку из плотной материи. Поверх рубахи — стеженая телогрейка без рукавов. Голенища больших сапог скрывались под широкими штанинами вылинявших парусиновых брюк. В ответ на приветствие Кротова старик односложно буркнул «Добрыдень» и, не обращая внимания на посетителей, сосредоточенно стал забивать в вилы крепежный гвоздь.
— Сенцом, Федя, надумал заняться? — дипломатично осведомился Кротов.
— Не, картоху пора копать, — опять пробурчал Половников.
— А мы вот с начальником районного угрозыска Товарищем Бирюковым хотим с тобой побеседовать. Как ты на этот счет смотришь?..
— Коль пришли — беседуйте. В огород соваться пока рано — ботва у картохи мокрая, — более многословно ответил старик.
— Знаешь, Федя, что нас интересует?.. — снова закинул удочку Кротов.
— Скажете — буду знать.
Бирюков решил взять инициативу разговора в свои руки:
— Мы вчера, Федор Степанович, хотели с вами повидаться, но вас не оказалось дома.
— Мне Шура Сластникова говорила, что вы показывали ей бумагу на мой арест.
— Что-о-о?! — удивился участковый. — Опомнись, Федя! Иль Шуру не знаешь? У нее, как говорится, язык без костей. Она тебе наплетет лаптей про арестантов.
Половников промолчал.
— Нет, Федор Степанович, никто вас арестовывать не собирается, — снова заговорил Антон.
Выражение лица Половникова ничуть не изменилось. Все с тем же замкнуто-мрачным видом он буркнул:
— Ничого я об нем не ведаю.
— Как так, Федя? — вновь вклинился Кротов. — По имеющимся у нас сведениям, Афанасий Кириллович водил постоянную дружбу с твоим отцом.
— Дак, это с отцом. Не со мной.
— Но ты ведь много раз видел Жаркова.
— Я тады совсем мальцом был.
— А кто молотобойцем в кузнице работал?
— Ну, дак и что из того?
— А то, что «малец» в ту пору ты уже был не малый.
— Ну, дак и что из того?
— Федор Степанович, — настойчиво сказал Антон. — Мы ведь ни в чем вас не обвиняем, не подозреваем. Собственно, и преступления-то никакого нет. Нам надо выяснить некоторые обстоятельства таинственного исчезновения Жаркова. Помните, как он последний раз, перед исчезновением, приезжал к вашему отцу?
Половников будто не услышал вопроса.
