В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
— Взял второй ранг, учусь хорошо, мамуль, а помочь…
Я смотрел на неё, и меня охватывало настоящее сыновье чувство. Поразительно, не понимаю, как так вышло, но никак иначе я её не воспринимал.
Матушка. Заботливая, любящая матушка. Единственный родной человек, который появился у меня спустя века после смерти…
— Чем помочь, сыночек? — поторопила она.
— Мамуль, — я крепче сжал её ладони и улыбнулся также, как и в тот раз, когда рассказывал о планах на отделение от рода Уваровых-Орловых. — У меня к тебе важное предложение, оно изменит твою жизнь.
* * *Швейцар аукционного дома «Трофейный» уже собирался закрывать двери, когда на крыльцо взлетел князь Осокин. Вечерние сумерки окрасили его лицо в синеватый цвет, отчего оно казалось совсем больным.
— Куда⁈ — рявкнул князь, когда служащий дёрнулся запереть дверь.
— Простите, ваша светлость! — швейцар склонился в поклоне. — Аукцион давно закончился, администрация…
— К чёрту администрацию!
Осокин ворвался в здание словно ураган. В пустом вестибюле всё ещё витал запах дорогих сигар и парфюма.
— Ваша светлость! — навстречу князю выскочил администратор, на ходу поправляя галстук-бабочку. — Мы не ждали вас так поздно! Торги завершились два часа…
— Где они? — перебил его Осокин.
— Кто? — администратор нервно облизнул губы.
— Мои люди! Трое моих… — князь запнулся, подбирая цензурное слово.
— А, эти… В зале выдачи покупок. Прикажете проводить?
— Сам найду!
Князь Геннадий Поликарпович Осокин стоял в пустом зале выдачи покупок аукционного дома.
Они сияли, как начищенные самовары. Ещё бы — задание выполнили, перебили все ставки Орлова. Вот только…
— Что это? — Осокин ткнул пальцем в сервиз, который держал Злоторёв.
— Антикварный фарфор восемнадцатого века! — с гордостью произнёс тот. — Смотрите, какая роспись!
На тарелках красовались помятые розочки, больше похожие на капусту. Чайник щеголял отбитым носиком, а у сахарницы крышка держалась на честном слове. Рядом с сервизом лежала пара серёжек — позеленевшая бронза с мутными стекляшками.
— Это не просто сервиз! — воодушевился Злоторёв. — Посмотрите на эти уникальные отметины…
— Это трещины, — буркнул князь.
