В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
– Очень понравилось! – ответил Зверев, взял стакан и поставил его на стол.
– Спасибо!
Павел улыбнулся:
– Вы воистину бесстрашная женщина! Дело даже не в вашей профессии. Сейчас вы попали в очень крутой переплет, а выглядите такой спокойной, что меня это настораживает. Вы ведь знаете, в чем вас обвиняют?
– В похищении двух картин, убийстве того доктора и… да, еще в контрабанде. – На лице Юлии мелькнула скоротечная улыбка.
Зверев покачал головой и спросил:
– Вы находите это смешным? Вы понимаете, что вам грозит, если ваша вина будет доказана?
– Видимо, все это вместе тянет на высшую меру, – ответила девушка.
– Я не исключаю такого приговора, – сказал капитан
Ни один мускул на лице Юлии не дернулся.
Зверев бросил взгляд на Корнева. Тот с интересом смотрел на происходящее, стоя у окна.
Павел Васильевич продолжал:
– Ваш приятель сказал, что похищение картин было вашей идеей. Это так?
Юлия вздохнула, и Звереву стало не по себе. Он слез со стола и вернулся на диван.
– Знаете, а я ведь даже не удивлена, что Дима обвинил меня во всем, – проговорила девушка.
– Каким же именно? – уточнил Зверев.
– Беспринципным эгоистом! К тому же еще и трусом!
– Почему же вы жили с ним?
Юлия пожала плечами, грустно улыбнулась и ответила:
– Сами же, наверное, знаете, что сердцу не прикажешь.
– Как вы познакомились?
– В трамвае. У него не было билета, а тут контролеры. Дима начал кричать, что у него кто-то украл кошелек. Мне стало его жаль, и я заплатила штраф.
– Вернул? – тут же спросил Зверев.
– Нет. Однако он пришел ко мне домой, сказал, что у него трудный период…
– И вы помогли ему устроиться в цирк.
– Говорю же, у него были трудные времена.
– Поэтому вы предложили ему кров, и он поселился в вашем доме. Ваш новый приятель крутил интрижки с другими женщинами, много пил, но вы так и не решились выставить его за дверь.
– У меня даже мысли такой не было.
– А эта история с картинами?
– Примерно месяц назад Дима в кои-то веки пришел не за полночь и, что самое удивительное, – трезвым. Он рассказал мне о картине, подаренной ему, и о двух других. На следующий день Дима где-то пропадал и снова вернулся рано. Оказывается, он сидел в библиотеке и изучал все, что касалось Шапиро и его картин.
