В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Он снова посмотрел на Веню, ведущего протокол допроса, и сказал:
– К Завадскому я ходил узнать насчет работы.
Капитан ухмыльнулся и сказал:
– Зачем тебе работа в больнице? Ты же прекрасно устроился в цирке.
– Не прекрасно. Наш директор Нагарян недолюбливал меня, поэтому я хотел сменить профессию.
– Врешь, гад! – выкрикнул Зверев, вскочил и навис над арестантом. – Завадский ни за что не взял бы тебя к себе! Ты это знал!
– Павел Васильевич! Товарищ капитан! Сядьте на свое место, – воскликнул Корнев.
Зверев нехотя вернулся на диван.
– Повторяю еще раз! Я знал, что картин три! Оказавшись в квартире Сычева, где мы просто играли в шахматы, я понял, что эти полотна имеют художественную ценность. К Завадскому я ходил выяснить про работу. Вот и все!
– То есть вы утверждаете, что не причастны к похищениям картин и убийству Завадского? – спросил Корнев.
– Разумеется, не причастен. Я всего лишь рассказал о картинах Юлии и не знал о том, что она решит их украсть.
Корнев вызвал конвой и приказал увести задержанного.
Когда они остались втроем, полковник заявил:
– Вот же скотина! Ты только посмотри, какая мразь! Он же все валит на свою подружку и вполне может выйти сухим из воды! Пашка, чего притих? Ты веришь этому красавцу?
Зверев покачал головой и сказал:
– Таможня возбудила дело о контрабанде, но доказать, что именно Гурьев и Коро везли картины под полом клетки, будет нелегко. Давай не будем пороть горячку и выслушаем нашу форточницу.
Юлия вошла в кабинет и села на стул.
– Сама не знаю, откуда взялось это пятно, – проговорила она. – Скажите, а стирка белья для меня предусмотрена?
– Пятно на ваших брюках сейчас должно вас волновать меньше всего! – строго сказал Корнев."
"Юлия проигнорировала его слова.
– Еще в ваших казематах очень холодно! – заявила она.
Зверев наполнил стакан, протянул его Юле и уселся на край стола.
Пока она пила, он обратил внимание на то, что руки ее не дрожат.
– Я был на вашем представлении! – тихо сказал капитан.
– Вам понравилось? – спросила девушка, сделала несколько глотков, вернула стакан и снова стала тереть колено.
Какие-либо эмоции на лице Юлии по-прежнему отсутствовали.
