В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Он проходил мимо автобусной остановки и увидел очень даже хорошенькую женщину. Сиреневое платье в горошек, рукава-фонарики, глубокое декольте. На голове соломенная шляпка-канотье, повязанная красной лентой, на груди брошь в виде бабочки.
«А почему бы и нет?» – промелькнуло в голове Зверева.
Он свернул к остановке, подошел к этой очаровательной особе, вежливо поинтересовался:
– Простите, вы случайно не знаете, давно ли прошел двадцать второй маршрут?
Женщина помотала головой и ответила:
– Не знаю, я только что подошла и жду восьмерку.
Она отвернулась от него и случайно обронила платок.
Зверев поднял его, вручил хозяйке и сказал:
– Восьмерка идет в Лопатино. Вы там живете?
– Нет, я живу неподалеку, в паре остановок отсюда.
– А двадцать первый идет мимо Пушкинского парка. Там есть одно очень уютное местечко под названием «Ландыш», где готовят отличную осетрину под маринадом. А уж блинчики с творогом там просто объеденье.
– Все это здорово, но что с того?
Зверев пододвинулся ближе, подхватил женщину под локоток и сказал:
– Видите ли, мне сейчас почему-то вдруг очень захотелось блинчиков.
– Я не ем мучное! Оно портит фигуру! – с некоторой долей надменности заявила женщина.
– И в самом деле! Зачем нам эти блинчики? Мы с вами закажем осетрину! Простите, а как вы относитесь к живописи?
Брови красавицы взлетели, она поправила бабочку на груди, склонила голову набок и ответила:
– В общем положительно.
– Тогда я расскажу вам одну удивительную историю. В двадцать седьмом году в нашем городе жил художник Даня Шапировский, в те времена еще никому не известный. Он раздавал свои картины кому попало. Но спустя некоторое время Даня переехал во Францию, организовал там выставку своих полотен и в одночасье обрел всемирную славу.
К остановке подъехал автобус восьмого маршрута. Зверев продолжал свой рассказ о великом живописце Даниэле Шапиро, а случайная спутница с интересом слушала его.
Когда Павел начал повествовать о трех работниках межрайонной больницы, которые стали обладателями уникальных картин, женщина достала из сумочки зеркальце, поправила шляпку и небрежно спросила:
– Так какой автобус идет до вашего «Ландыша»?
– Двадцать первый! – с видом победителя воскликнул Зверев, глядя на уезжающую восьмерку."
