В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Разведчики шли за «языком» и напоролись на немецкий патруль. Стрелять было нельзя.
Вышло так, что перед ним оказался здоровенный немецкий солдат, гораздо крупнее и сильнее его. Фашист сбил Зверева с ног, оседлал его и принялся душить. В том бою Зверев был на волосок от смерти, но умудрился выхватить из-за голенища нож и вогнал его между ребер своему врагу.
Война закончилась, да и ножа у него не было. Поэтому Павел Васильевич собрался с силами, выпустил руки коротышки, державшие его шею, сжал правый кулак, отставил большой палец и изо всей силы воткнул его противнику в глаз.
Зверев ударил ногой. Носок его ботинка врезался в коленную чашечку. Коротышка крякнул от боли, взбежал по лестнице и исчез в дверях квартиры Матюнина.
Капитан не понял, почему его противник так быстро ретировался, поплелся вслед за ним. Он вышел на этаж и только теперь стал понимать, что это еще не конец.
Зинка, которая все это время наблюдала за дракой, заорала что было сил:
– У него пистолет!
Зверев среагировал мгновенно.
Капитан повалил Зинку на пол и накрыл ее собой. Тут же прогремели два выстрела. Пули пробили фанерную стену. Зверев почувствовал жуткое жжение в правом боку и сполз с Зинки. Она тут же на карачках поползла на кухню, вспоминая мамочку, бога, черта и что-то там еще.
Капитан с трудом поднялся и, превозмогая боль, прижался к стене. В горле у него пересохло.
«Достал, сука! Голова кружится, воздух не хочет входить в легкие, глаза быстро затягиваются непроглядной пеленой. Давненько я не встречал такого противника», – подумал Павел Васильевич, скривил лицо и тихо рассмеялся.
Боль тут же усилилась.
В этот момент грохнул третий выстрел.
Зверев по стенке добрался до шкафа, стоявшего в коридоре. Спустя пару секунд в его руке сверкнул вороненой сталью табельный «ТТ».
– Ну, давай, сам напросился, – сквозь зубы процедил Зверев, уже почти ничего не видя перед собой.
Зинка выглянула из комнаты и тихо прошептала:
– В милицию я уже позвонила, Павел Васильевич. Как думаешь, дверь выдержит?
– Не думаю. Но это уже не важно, – зло прохрипел Зверев.
Послышался удар. Дверь хрустнула, но не поддалась, когда коротышка в очередной раз попытался высадить ее плечом, Зверев вскинул пистолет и дважды нажал на спусковой крючок.
